Гостиная давно уже не видела столько великосветских персон одновременно. Важные лакеи в темно-синих куртках, обвязанных золотыми поясами, обходили приглашенных, разнося закуски и бокалы с игристыми напитками.
Добавить в моё избранное
8 мин, 37 сек 11989
Впрочем, она уже давно примирилась со своей судьбой. Наградой за это тяжелое и полуголодное существование была ей дарована одна редкая возможность.
Впервые она узнала о ней в детстве, когда однажды, засыпая после тяжелого дня, вдруг почувствовала неописуемую легкость в теле. Привычные запахи и звуки куда-то исчезли, и взамен им в ее сознание ворвалось что-то совершенно незнакомое. Взору открылось великолепное высокое здание, светящееся рядами бесчисленных окон. Его окружало множество цветов, статуй, беседок, фонтанов из мрамора, лавочек и мостиков…
Бархатное платье роскошного фасона было довольно тяжелым и приятно ощущалось на теле, накрахмаленные шелковые ленты шуршали при каждом шаге. А вокруг яркой каруселью вертелась иная, доселе неведомая ей, жизнь: пьянящие ароматы, красивые люди с благородными лицами, изысканная музыка… За спиной послышался чей-то голос. Бог знает почему, Надежда поняла, что зовут именно ее — только отчего-то чужим именем. Она машинально обернулась: из огромного, почти во всю стену, старинного зеркала на нее смотрела абсолютно незнакомая молодая девушка… с ее васильковыми глазами.
Надежда любила эти путешествия во времени. Уже много лет они были отдушиной для этой малообразованной женщины, неким тайным подарком судьбы, о котором она никому не рассказывала. В те редкие моменты, когда сознание благосклонно открывало перед ней эту завесу тайны, она опять могла почувствовать себя очаровательной, восхитительной, роковой, а самое главное — любимой и вожделенной.
Вечерами, после работы, не чувствуя рук и ног, она лежала в кровати и ждала одного — состояния полусна. И тогда лакеи вновь распахнут перед нею тяжелые двери бальной залы, и грянет музыка. Глаза ослепят тысячи искрящих огней огромных люстр, и ножка в тесной шелковой туфельке ступит на мягкий ворс ковра. Ее изящная ручка в кружевной перчатке, утонет в теплой ладони возлюбленного и в высоких стенах зала раздастся голос церемониймейстера: «Господа! Прошу Вашего внимания!».
Впервые она узнала о ней в детстве, когда однажды, засыпая после тяжелого дня, вдруг почувствовала неописуемую легкость в теле. Привычные запахи и звуки куда-то исчезли, и взамен им в ее сознание ворвалось что-то совершенно незнакомое. Взору открылось великолепное высокое здание, светящееся рядами бесчисленных окон. Его окружало множество цветов, статуй, беседок, фонтанов из мрамора, лавочек и мостиков…
Бархатное платье роскошного фасона было довольно тяжелым и приятно ощущалось на теле, накрахмаленные шелковые ленты шуршали при каждом шаге. А вокруг яркой каруселью вертелась иная, доселе неведомая ей, жизнь: пьянящие ароматы, красивые люди с благородными лицами, изысканная музыка… За спиной послышался чей-то голос. Бог знает почему, Надежда поняла, что зовут именно ее — только отчего-то чужим именем. Она машинально обернулась: из огромного, почти во всю стену, старинного зеркала на нее смотрела абсолютно незнакомая молодая девушка… с ее васильковыми глазами.
Надежда любила эти путешествия во времени. Уже много лет они были отдушиной для этой малообразованной женщины, неким тайным подарком судьбы, о котором она никому не рассказывала. В те редкие моменты, когда сознание благосклонно открывало перед ней эту завесу тайны, она опять могла почувствовать себя очаровательной, восхитительной, роковой, а самое главное — любимой и вожделенной.
Вечерами, после работы, не чувствуя рук и ног, она лежала в кровати и ждала одного — состояния полусна. И тогда лакеи вновь распахнут перед нею тяжелые двери бальной залы, и грянет музыка. Глаза ослепят тысячи искрящих огней огромных люстр, и ножка в тесной шелковой туфельке ступит на мягкий ворс ковра. Ее изящная ручка в кружевной перчатке, утонет в теплой ладони возлюбленного и в высоких стенах зала раздастся голос церемониймейстера: «Господа! Прошу Вашего внимания!».
Страница 3 из 3
