Гостиная давно уже не видела столько великосветских персон одновременно. Важные лакеи в темно-синих куртках, обвязанных золотыми поясами, обходили приглашенных, разнося закуски и бокалы с игристыми напитками.
8 мин, 37 сек 12001
Несмотря на былую красоту, замуж Надежда так и не вышла. Тяжелый труд сделал ее шире в плечах, жесткой и грубой. Она ходила, тяжело переваливаясь, в трико и растянутой шерстяной юбке. На рынке она сыпала бранью в очередях за капустой и репой, а в своей коммуналке, даже среди мужиков, слыла крепкой бабой, которую лучше не донимать, потому как могла дать хорошего тычка самому развеселившемуся. Впрочем, она уже давно примирилась со своей судьбой. Наградой за это тяжелое и полуголодное существование была ей дарована одна редкая возможность.
Впервые она узнала о ней в детстве, когда однажды, засыпая после тяжелого дня, вдруг почувствовала неописуемую легкость в теле. Привычные запахи и звуки куда-то исчезли, и взамен им в ее сознание ворвалось что-то совершенно незнакомое. Взору открылось великолепное высокое здание, светящееся рядами бесчисленных окон. Его окружало множество цветов, статуй, беседок, фонтанов из мрамора, лавочек и мостиков…
Бархатное платье роскошного фасона было довольно тяжелым и приятно ощущалось на теле, накрахмаленные шелковые ленты шуршали при каждом шаге. А вокруг яркой каруселью вертелась иная, доселе неведомая ей, жизнь: пьянящие ароматы, красивые люди с благородными лицами, изысканная музыка… За спиной послышался чей-то голос. Бог знает почему, Надежда поняла, что зовут именно ее — только отчего-то чужим именем. Она машинально обернулась: из огромного, почти во всю стену, старинного зеркала на нее смотрела абсолютно незнакомая молодая девушка… с ее васильковыми глазами.
Надежда любила эти путешествия во времени. Уже много лет они были отдушиной для этой малообразованной женщины, неким тайным подарком судьбы, о котором она никому не рассказывала. В те редкие моменты, когда сознание благосклонно открывало перед ней эту завесу тайны, она опять могла почувствовать себя очаровательной, восхитительной, роковой, а самое главное — любимой и вожделенной.
Вечерами, после работы, не чувствуя рук и ног, она лежала в кровати и ждала одного — состояния полусна. И тогда лакеи вновь распахнут перед нею тяжелые двери бальной залы, и грянет музыка. Глаза ослепят тысячи искрящих огней огромных люстр, и ножка в тесной шелковой туфельке ступит на мягкий ворс ковра. Ее изящная ручка в кружевной перчатке, утонет в теплой ладони возлюбленного и в высоких стенах зала раздастся голос церемониймейстера: «Господа! Прошу Вашего внимания!».
Впервые она узнала о ней в детстве, когда однажды, засыпая после тяжелого дня, вдруг почувствовала неописуемую легкость в теле. Привычные запахи и звуки куда-то исчезли, и взамен им в ее сознание ворвалось что-то совершенно незнакомое. Взору открылось великолепное высокое здание, светящееся рядами бесчисленных окон. Его окружало множество цветов, статуй, беседок, фонтанов из мрамора, лавочек и мостиков…
Бархатное платье роскошного фасона было довольно тяжелым и приятно ощущалось на теле, накрахмаленные шелковые ленты шуршали при каждом шаге. А вокруг яркой каруселью вертелась иная, доселе неведомая ей, жизнь: пьянящие ароматы, красивые люди с благородными лицами, изысканная музыка… За спиной послышался чей-то голос. Бог знает почему, Надежда поняла, что зовут именно ее — только отчего-то чужим именем. Она машинально обернулась: из огромного, почти во всю стену, старинного зеркала на нее смотрела абсолютно незнакомая молодая девушка… с ее васильковыми глазами.
Надежда любила эти путешествия во времени. Уже много лет они были отдушиной для этой малообразованной женщины, неким тайным подарком судьбы, о котором она никому не рассказывала. В те редкие моменты, когда сознание благосклонно открывало перед ней эту завесу тайны, она опять могла почувствовать себя очаровательной, восхитительной, роковой, а самое главное — любимой и вожделенной.
Вечерами, после работы, не чувствуя рук и ног, она лежала в кровати и ждала одного — состояния полусна. И тогда лакеи вновь распахнут перед нею тяжелые двери бальной залы, и грянет музыка. Глаза ослепят тысячи искрящих огней огромных люстр, и ножка в тесной шелковой туфельке ступит на мягкий ворс ковра. Ее изящная ручка в кружевной перчатке, утонет в теплой ладони возлюбленного и в высоких стенах зала раздастся голос церемониймейстера: «Господа! Прошу Вашего внимания!».
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
