Вавилон

Также Барти виделся за это время пару раз с Лордом, который, несмотря на занятость и катастрофическую нехватку времени (поскольку красные глаза и чересчур острые черты лица после первой встречи никуда не делись), уделял ему немного своего времени и даже лично поблагодарил за добытые сведения о зелье, которое мистер Белби решил назвать ликантропным. Что характерно, отец в это время тоже был занят (наверняка думал, какие бы ещё полномочия выдать аврорам, чтобы на выходе получить сколько-нибудь удовлетворительные результаты, — шутила об этом Беллатрикс) и, в отличие от Лорда, встретился со своим сыном только в Рождество, а в остальном ограничивался редкой перепиской. С матерью он, конечно, изредка пересекался, но её беспокойство не добавляло желания подольше находиться рядом. Волдеморт же не стеснялся говорить с Барти на темы, не имеющие прямого отношения к службе в Организации, чем вызывал всё большее уважение. А ещё был внимателен к тем вопросам, которые было не совсем удобно высказывать напрямую.

— Да, Барти, — мог он внезапно начать, — я вижу, ты о чём-то хотел меня спросить, но стесняешься. Спрашивай.

— Ну, меня заинтересовало, — он уяснил, что Лорду больше понравится не самый приятный вопрос, нежели отказ его говорить, — почему вы взяли именно такое название, — дальше надо было пояснить. — Дело в том, что, как правило, названием стараются передать какое-то позитивное послание сторонникам, в то время как «Пожиратели смерти» несут только негатив, из-за чего уже встречаясь с именем Организации, человек начинает испытывать негативные чувства по отношению к ней — например, страх, но никак не желание вступить…

— О, так вот что тебя смущает… — Лорд улыбнулся; вышло с одной стороны тепло, а с другой — всё же жестоко. — На самом деле, название довольно удачное по многим другим параметрам. Во-первых, оно внушает нашим врагам страх, и более того, в том, что многие сейчас боятся называть даже моё имя, заменяя его нелепыми прозвищами, есть и его заслуга. Во-вторых, — пожалуй, к этому моменту голос его приобрёл нечеловеческое величие и убедительность, — как ты должен знать после прочтения классических трудов Титуса Принца или, к примеру, Маркуса Селвина, какое значение уделялось смерти пару веков назад…

— Ну да. Этот момент мне приходил в голову…

— Вот. Что и требовалось доказать, — Лорд мог торжествовать. — Будь ты магглорождённым, ты бы ничего такого и не подумал, в то время как любой образованный чистокровный волшебник об этом хотя бы слышал. Что же касается третьей причины: министерская пропаганда среди масс населения сильнее нашей просто в силу возможностей их аппарата, поэтому на данном поле мы в любом случае проигрываем, — он пояснял эти детали, словно они с Барти учили уроки. — Зато наша позиция среди старых чистокровных семей гораздо более выгодна, но для них наше название несёт в себе прежде всего отсылки к Принцу, в то время как массы уже от одного названия десять раз подумают, прежде чем с нами связаться. Когда же мы возьмём власть, — Лорд внимательно посмотрел на собеседника, — массовых протестов просто не будет. Без постоянной агитации министерства большинство волшебников станут относиться к нам совершенно нормально. Более того, для них не так важно, кто сидит там, наверху.

— Спасибо. Кажется, мне стало понятнее.

— Вы, кстати, уже с Беллатрикс в полевых условиях проводили тренировки?

— Пока нет, — Барти знал, что этот момент должен настать, но про сроки не было понятно ничего.

— Значит, в следующий раз начнёте, — вставил Лорд. — Готовься.

И в следующий раз они начали.

— Задача будет довольно простой, — объясняла Белла, — проще, чем на тренировках. Главное, убедиться, что в полевых условиях ты сможешь то же, что и во время наших с тобой занятий. Кстати, — кончики её губ приподнялись, — в итоге в качестве экзамена мы пойдём на настоящее боевое задание, и твоё дальнейшее положение будет во многом зависеть от того, как ты себя на нём проявишь.

Запахнувшись в тёплые дорожные мантии, они взялись за руки и аппарировали на какую-то асфальтовую дорогу, протянувшуюся вдоль берега моря среди пастбищ и холмов. Для тренировки было выбрано раннее утро, когда ещё холодно и темно, и магглы (да и волшебники) ещё спят в своих кроватях, не подозревая о том, что, возможно, кому-то совсем недалеко от них вскоре не повезёт, причём фатально. Некоторое время они шли вдоль дороги, возле которой снега уже не было (а что было дальше вокруг — непонятно, ибо темно), и остановились за вторым, кажется, довольно крутым поворотом, где ветер, дующий в сторону моря, почти не доставлял неудобств.