Вавилон

Эта дуэль уже подходила к логическому концу (было видно, что противник уже едва успевает за темпом своего оппонента) и окончательно закончилось, когда охраннику пришлось отбить серию заклятий, пущенных в него Барти, и он пропустил одно из тех, что наколдовал Рудольфус. О чём он думал, Барти не знал, но в результате попадания сиреневого луча тело мужчины разлетелось во все стороны, частично обдав и напарников. Оставалось только добить выведенного из строя пыточным заклинанием волшебника, да ещё того, кто всё это время пытался не умереть от попадания первого пущенного внутрь пристройки заклинания. Первый был добит простым режущим в районе горла — разнообразия ради, а второго, точнее вторую, на всякий случай предварительно разоружили. Это оказалась какая-то тоненькая и невысокая девушка, теперь без нескольких пальцев на руках и с ранами на теле и лице.

— Отлично. Осталась только ты, — Барти был рад, что всё пошло по плану, и оставалось время не только на заклинание.

— Б-б-барти? — не верящим, заикающимся тонким голосом спросила жертва, и тогда он её узнал: это искалеченное тело когда-то было его однокурсницей, Маргарет Понтинг. Эта маленькая светловолосая девушка, учившаяся в одно время с ним на Райвенкло, была полукровкой, ребёнком магглорождённой матери и чистокровного отца. Он с ней, как и с остальными однокурсниками, общался не слишком часто, но, тем не менее, его голос она, как выяснилось, запомнила неплохо.

— Авада Кедавра, — и зелёный луч прервал поток воспоминаний, а напарники вышли из пристройки. Там была видна замечательная картина: пламя из палочки Беллатрикс жадным потоком набросилось на сооружение, и теперь всё вокруг было освещено пламенем, принимавшим самые причудливые формы, и поднимающимся всё выше. Извергающая его Беллатрикс стояла, словно памятник, скульптура неизвестной богине, дарующей миру всепоглощающий огонь, и была невыразимо, неистово прекрасна в своей дикой, необузданной ярости. Или её можно было бы назвать драконом в человеческом обличье, тоже красивым, но смертоносным существом. Но совсем скоро она отвела палочку, вновь сделавшись обычной человеческой женщиной, а потом все четверо нападавших убежали, напоследок извергнув из палочки Рабастана тёмную Метку, взялись за портключи и перенеслись в какой-то лесок, где вычистили свою одежду и сняли маски. Там же и был подведён краткий итог акции: затея удалась, и теперь надо было аппарировать прочь ещё несколько раз и расходиться.

— А знаешь, — сказал напоследок Рудольф, — я, кажется, понял, кто это был тот из Ордена, кого мы порвали.

— И? — отозвался Барти.

— Дибборн. Имени я не помню, но то ли Кабардок, то ли Ракардок, то ли ещё как-то похоже. Надо будет освежить в памяти, — он усмехнулся. — Надо ж знать, кого это я так. Интересно, как его потом будут собирать по частям…

Всем, кто любит (the light's still glowing)

При следующей встрече Беллатрикс поведала Барти, что Лорд доволен итогами их акции и тем, как проявил себя Барти. По его словам, Барти выполнил свою часть работы как должно, тем самым показав, что достоин быть полноправным членом Организации. Белла в этот момент была в платье, поскольку встреча происходила после какого-то официального мероприятия (Барти с некоторого времени питал к ним отвращение, а посему старался по возможности даже не выяснять, что это было), и в этот момент казалась ему самой прекрасной женщиной на свете, впрочем… впрочем, он не мог похвастаться сколько-то близким общением с достаточным количеством представительниц противоположного пола.

— Барти, о том, что у Ближнего Круга есть метки, — чуть замешкавшись, начала Белла, — я тебе уже, кажется, рассказывала? Это такие магические татуировки — и они могут использоваться для связи, к примеру.

— Ещё в начале занятий было, — откликнулся Барти. — Правда, я их пока так и не видел.

— Ну смотри, — она улыбнулась и приоткрыла рукав платья. На предплечье красовалась бледного (такого, что если смотреть вскользь — то было и как-то не особо заметно) серого цвета татуировка в виде змеи, выползающей изо рта черепа — хотя хвост змеи скорее служил черепу в качестве нижней челюсти, поскольку ее не было видно совершенно. Смотрелось даже красиво, хотя стоило признать, что будь эта метка цвета более насыщенного, то и выглядел бы рисунок куда более эффектно, о чём Барти не преминул упомянуть. Беллатрикс только рассмеялась.

— В активном состоянии, — пояснила, успокоившись, она, — так и происходит: метка становится чёрной. Так вот, к чему это я тебе говорю, — она продолжила, — перед Рождеством мы соберёмся, и тогда будет иметь смысл представить тебя. Так что не забудь.

— С-спасибо… — это было немного неожиданно. — Но я у тебя тоже хотел спросить одну вещь.

— Опять что-нибудь про зелья или про оборотней? — она усмехнулась.

— Ну, примерно, — Барти взял небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. — У нас резко прибавилось работы… и каких-то подозрительных личностей, появляющихся время от времени.