Ведь это называется «любовь»

Утренний разговор с отцом не состоялся по двум причинам… Первая была банальна и, собственно, я должен был подозревать, что она случится. Отец уехал с утра пораньше. Мама, сонно помешивая в турке кофе, проинформировала меня, что у него какая-то важная встреча. Ладно, будем ждать возвращения… было бы, чем себя занять. Так смешно, но без брата я терялся и не знал, как убить время, чтобы оно пролетело незаметно, а не тянулась, словно расплавленная на солнце жвачка. Впрочем, способ мне скоро предоставили на блюдечке с голубой каёмочкой. И это была вторая причина, почему мне внезапно стало не до разговоров.

В дверь позвонили, когда большие кухонные часы показывали половину десятого утра. Я, не выспавшийся и злой, поплёлся открывать, гадая, кто же действует по принципу Винни Пуха и ходит в гости в такую рань.

Впрочем, мою злость как ветром сдуло, когда я увидел, кто и в каком виде почтил нас своим присутствием.

— Извини… что так… рано, — словно прочитав мои мысли через дверь, шепнула Аня, обнимая себя руками.

— Что с тобой произошло?! — я невольно протянул руки к подруге, и она тут же шагнула ко мне, прижимаясь и захлёбываясь слезами.

Вид у девушки был кошмарный… разбитые губы, синяк на скуле и красные от слёз глаза. Волосы, обычно тщательно уложенные, в диком беспорядке. Одевалась она, видимо, наспех и в первое, на что упал взгляд.

На мой вопрос Аня ответить не могла. Её так трясло, что я по-настоящему испугался. Подхватив рыдающую девушку на руки, я поспешил в квартиру. Ещё любопытных соседей нам не хватало!

— Кир, кто там? — мама как раз выходила из душа, но увидев меня с подругой на руках, сначала обалдела, а увидев состояние Ани, побледнела и выронила из рук полотенце:

— Господи Боже, что с ней?!

— Если бы я знал. Мам, найди успокоительное и сделай ей чаю горячего с мятой.

Аня прижалась ко мне ещё сильнее, всхлипывая судорожно и кусая губы.

— Прости…

— За что, глупая? — покачал я головой, занося её в комнату и аккуратно укладывая на кровать. Девушка вцепилась в мою руку. В зелёных глазах плескался такой ужас, что мне снова стало не по себе. Да кто же с ней так? Что произошло, чёрт возьми?!

— Анют, что случилось? — мягко спросил её, присаживаясь рядом и сжимая пальцами её тонкую кисть.

— Он… узнал… и… а я… не смогла… и вот…, — всхлипывая попыталась объяснить подруга. — Монстр… ненавижу-у-у-у…

Аня зажмурилась, снова сорвавшись на плачь.

В комнату вошла мама. Поставила передо мной маленький столик, на него — чашка чая, таблетки, стакан воды и пиала с тёплой водой и бинты.

— Надо обработать ранки…, — она присела рядом с кроватью на корточки и погладила Аню по волосам. — Бедная девочка… что с тобой случилось?

— Мам… займись ею, пожалуйста. Мне нужно позвонить, — попросил я, вставая и незаметно вытягивая из кармана Аниной джинсовой юбочки мобильный.

Подруга была в таком состоянии, что ей просто не до этих мелочей. А мне казалось, что сейчас рядом ей нужен совершенно другой человек.

— Кир? — мама вопросительно поглядела на меня.

— Всё хорошо. Я сейчас.

Вышел и закрыл за собой дверь. Осознание происшедшего свалилось на меня только сейчас. На моём пороге ранним утром двадцать второго июня обнаружилась избитая подруга. Девушка, которая себя никогда никому в обиду не давала… Что ж такое творится-то?! У меня совсем не по-мужски задрожали руки… Кто смог поднять руку на хрупкую девушку?! Кто смог вселить неё такой животный и дикий страх, что она, кажется, даже не отбивалась?!

Так, надо взять себя в руки. Надо действовать, а не сопли на кулак наматывать.

Я быстро нашёл во входящих вызовах нужный и набрал номер.

Ждать долго не пришлось. Ответили почти сразу, будто ждали звонка.

— Доброе утро, Аня.

— Утро добрым не бывает, — хмуро сообщил я. — И это не Аня, уж прости.

На том конце провода воцарилась напряжённая тишина.

— Расслабься, Вань. Это Кирилл Алмазов — друг Анны.

— Наслышан, — сдержанно ответил тот. — Здравствуй.

— И тебе не хворать. Слушай, тут экстренная ситуация… Я думаю, ты сейчас очень нужен моей подруге.

— С Аней что-то случилось?!

Я вздохнул. Не по телефону же рассказывать ему обо всех ужасах сегодняшнего утра.

— Давай ты сам всё увидишь? Записывай адрес и приезжай.

— Почему я? — спросил он через несколько секунд молчания.

— А ты не догадываешься, а? — вопросом на вопрос ответил ему.

Он снова помолчал, будто обдумывая ситуацию.

— Диктуй. Записываю, — наконец, произнёс он, и я облегчённо выдохнул.

Оставалось надеяться, что за такую самодеятельность Аня не посадит меня на кол, когда придёт в себя. А, зная её характер, я не был уверен, что она так не поступит.

Аня.

Меня отпустило, и я уже не дрожала, как в лихорадке. Наташа смыла с разбитых губ запёкшуюся кровь и «Спасателем» смазала ранки и скулу.

— Не вздумай губы облизывать, вкус у этой мази не шоколадных конфет, — мягко улыбнулась женщина и погладила меня по щеке. Я ответила ей слабой улыбкой и благодарно прижалась к тёплой ладони щекой, прикрывая глаза.

— Спасибо.