Ведьма

Молчал и спящий город, чёрный асфальт мягко ложился под колёса, и тут Алексей почувствовал непонятное беспокойство, страх.

Ему вдруг захотелось выпрыгнуть из машины, пусть даже при этом сломать себе что нибудь, но только бы не ехать сейчас туда, куда они мчались со скоростью восемьдесят километров в час.

А, ерунда, нервишки, чёрт бы их побрал.

— Успокаивал себя Алексей.

Он протянул руку и включил магнитолу.

Музыка сумела его несколько отвлечь, а сигарета помогла успокоиться.

Через некоторое время асфальт кончился, и машина запрыгала по ямам.

Игорь напряжённо смотрел вперёд, резко крутя руль, то в одну, то в другую сторону.

Наконец они остановились, и Алексей взялся за ручку, чтобы открыть дверцу.

Погоди, — остановил его Игорь.

Он развернул машину и заглушил двигатель.

Некоторое время друзья просто сидели в машине и ждали, пока глаза привыкнут к темноте, а заодно пытались успокоить нервы, которые были затянуты так, что казалось, — ещё немного, и они просто не выдержат напряжения.

Как ни погано, но нам пора.

— Сказал Игорь.

Да.

Ну, с Богом.

Игорь вышел из машины и открыл багажник. Алексей подошёл и достал из него топорик и фомку. И то и другое могло послужить как орудием убийства, так и инструментом для взлома. Игорь взял огромную очень вместительную сумку.

Спросил тихо: всё взял?

Всё.

Пошли!

Через несколько минут спотыкания по кочкам они вышли на дорогу, пройдя по которой метров двести, увидели дом колдуньи.

Освещаемый луной, он был бы похож на сказочную избушку на курьих ножках, если бы не телевизионная антенна на крыше.

Поговаривали, что бабка большая любительница мыльных опер.

Осторожно, стараясь не шуметь, подошли к дому.

Игорь взялся за ручку двери и аккуратно потянул её на себя.

Колдунья никого не боялась и дверь её дома всегда была открыта, то есть никаких замков, крючков и тому подобных запоров на ней не было.

Дверь отворилась практически бесшумно, без скрипа, старуха не выносила скрипучих дверей и смазывала петли, чуть ли не каждый день.

Алексей достал из кармана маленький фонарик и включил его. Луч света очистил от мрака маленькую, чистую комнату, со стоявшими вдоль стен лавками. На них обычно дожидались своей очереди бабкины посетители.

Приятели подошли к высокой двери, ведущей в своеобразную приёмную. Она так же, как и первая оказалась не заперта и открылась легко и тихо. Сама приёмная произвела на Алексея очень сильное впечатление, даже Игорь, бывавший здесь раньше, невольно затаил дыхание. Эта небольшая, в общем, то комната, любого входившего в неё человека просто подавляла, заставляя ощущать свою никчемность и бренность. Так, наверное, чувствует себя муравей, оказавшийся посреди стада слонов. Хотя вроде бы ничего особенного в ней не было, не считая человеческих черепов, стоящих на подоконнике и висящих на стенах, как будто это были горшки с цветами. В остальном самая обычная комната.

Но человек почему — то ощущал себя здесь рыбой, оказавшейся в желудке у кита.

Вся обстановка состояла из небольшого стола, нескольких стульев, трёх картин никому не известных художников и уже упоминавшихся черепов. На всех картинах была изображена одна и та же сцена — чёрная смерть с косой, стоящая над толпой людей. Люди на картине не обращали на смерть никакого внимания, и занимались своими делами. Видимо авторы хотели изобразить на холстах известное древнее изречение — Memento more -Помни о смерти.

Надо сказать, что это им удалось вполне.

Друзья стояли в приёмной довольно долго, пока им не удалось собраться с духом и подойти к последней двери, за которой находилась спальня колдуньи. Там они не задержались ни на мгновенье. Оба чувствовали, что стоит остановиться, и они не выдержат, бросятся из чёртова дома, куда глаза глядят. Но, почти вбежав в комнату, оба тут же и приросли к полу.

До них в спальне бабки посторонним бывать не приходилось, поэтому увиденное потрясло их до глубины души. Парни просто оказались не готовы к такому.

Стены комнаты были обиты чёрным атласом, никакой мебели в ней не было, а прямо в центре ослепительно-белого пола стоял красный гроб, окружённый горящими свечами.

Колдунья спала в этом гробу, одетая в белый саван, руки её были сложены на животе, как у покойников, а меж пальцев была вставлена маленькая свечка, которая горела странным зеленоватым огнём.

Алексей почувствовал, как от ужаса у него на голове зашевелились волосы, ноги ослабли, а мозг перестал что — либо соображать.

Неожиданно для себя самого, он вдруг дико заверещал, выхватил из-за пояса свой топорик и бросился к гробу.

Как Раскольников, — мелькнула у Алексея сумасшедшая мысль.

Он наносил удары куда придётся, даже не думая целиться, и делал это до тех пор, пока в голове не прояснилось.

Но уж лучше бы и не прояснялось!

Вытаращив налитые кровью глаза, Алексей смотрел на Игоря, который лежал в гробу, весь в страшных рубленых ранах и на свои руки, покрытые тёплой кровью. Он выронил топорик, брякнувшийся ему на ногу, и тут услышал странный каркающий смех у себя за спиной.