Ведьма (из народных преданий)

Кажется, — древние великаны снова выплыли на белый свет со своих нор. Встали.

Сидит один на лодке — притаился; второй быстро крадётся к снежным детям. Взял одного на руки, прислушался, словно подул на него; второго, третьего — и тихо застонали, будто со сна, мёртвые снегурки — ожили.

Отбросил капюшон с головы и впервые поднял глаза на второго.

— Ну, благодарите Бога, куманёк: живы! — и перекрестился.

И в мёртвом царстве что-то охнуло, разрывая ледяные оковы вечного сна.

Месяц-божечко,

Выгляни вот настолечко, —

пели девчата, возвращаясь с колядок.

И месяц, ясен божок с золотыми рожками, выплыл в небе в хороводе девочек-звёзд, осветил в поле свежие снега.

Черёдкою переходили девушки узенький пруд, который соединял два хутора.

На горе, словно то войско, что прогнало недавнюю бурю, выплыли в лучах, хрустя снегом, силуэты.

— Смотрите — это наши возвращаются с хуторов! — зазвенел любопытный девичий голос.

— Хлопцы! Что мы видели-видели! — таинственно отзвучивает другой, нетерпеливый.

— А что же вы там видели?

Ватага ребят обрушилась с горы. Смешались. Гомон.

— Заходим мы в балку, — рассказывают девчата, перебивая друг друга. — Видим — светится в крайней хате. Давай, говорим, заколядуем. Заходим. Двери раскрыты, одежда в хате разбросана, сундук раскрыт и ночник горит, а в хате — ни души. Так мы бегом с хаты.

Идут гурьбою, шумят.

— А вот нам в Беликах была загвоздка, — хвалится хлопец, — свищет, метёт! А оно возле вербы само вытанцовывает по снегу. Верба скрипит, а оно выкрикивает: «Ой играй, когда играешь»…

— И что же оно такое?

— Так будто бы господин, такой весь из себя…

— Стойте! — остановил сразу один ватагу. — Смотрите-смотрите — вон-вон-вон пошла…

Все, как один, замолчали, смотрят вдаль: под лозами плыла тень, было слышно, как скрипел под сапогами снег. На белом снегу чётко вырисовывалась фигура согнутой женщины с большим горбом на плечах.

— Ребята — айда: поймаем!

— На что вам задевать её? — останавливают боязливые девчата. — Пусть себе идёт на камыши да на болота.

— А-га-га! А тю! А держи! — засвистели, затюкали хлопцы.

Тень свернула в сторону и быстро скрылась в лозах.

— Это, стало быть, горянская… там, поговаривают, целых три их живёт.

Сбились теснее в компанию. Месяц кланялся рожками издали звёздам, сам тихо отступал, спускаясь за бор. Колядники входили в свой хутор тесным кружком. Вполголоса вёлся интересный разговор. Забегали один перед другим наперёд, толпились возле того, кто рассказывал, и в любопытных блестящих очах ещё отсвечивали во всех тайны рождественской ночи.