Вересковая пустошь

— Насколько я знаю, Хатчинс купил эту вещицу с одной целью — увековечить в ней момент своей гибели.

— Зачем? — недоумённо спросил Гарри.

Старик снова забулькал своим странным смехом. Гарри терпеливо подождал.

— Однажды я обмолвился при Хатчинсе, что гоблинские пророки — самые точные в мире. Он не согласился, стал спорить. Тогда я предложил встретиться с одним из них. Хатчинс был не против. Ему предрекли страшную насильственную смерть от руки волшебника и каких-то жутких тварей. Хатчинс не поверил, даже оскорбил провидца. Тогда я и предложил ему купить эту шкатулку, чтобы получить подтверждение.

— И какой в этом смысл для самого Хатчинса? — не понял Гарри.

— Ну, вы же пришли сюда со своими вопросами. Стало быть, смысл есть. Могу лишь добавить, что наши ясновидцы, действительно, самые лучшие в мире. Вы ведь сами в этом убедились, не так ли?

— Да, — подтвердил Гарри. — Ваш предсказатель не соврал. Смерть Хатчинса действительно была ужасной.

— Может, вы тоже хотите получить пророчество? — вдруг предложил гоблин.

— Нет, благодарю. Пророчествами я сыт по горло.

Министерская столовая походит на иерархический кружок, центром которого является стол министра магии. Гарри со своей тарелкой примостился к стоявшему через ряд от министра столу старших авроров. Там уже доедал свой ланч Трастворт.

— Как продвигается расследование? — дружелюбно спросил старший аврор.

— Нормально, — ответил Гарри.

— Дженкинс действительно мог подложить эти улики?

Гарри даже перестал жевать.

— Ты знаешь, что свою должность он получил во времена Волдеморта?

— Нет. Я не знал этого, — удивился Гарри.

— Он опасный человек, Поттер. Так что, если нужна помощь — не стесняйся, проси. Помогу.

— Благодарю.

Трастворт покровительственно кивнул.

— У вас интересный говор, мистер Трастворт, — заметил Гарри. — Мелодичный.

— Йоркширский. Я родом из Лидса.

— Красивые места.

— Да. В детстве я жил в маггловской деревеньке, часто гулял по пустошам, дышал вересковым ароматом. Знаете, чем пахнет вереск?

— Да. Он пахнет кровью.

В течение всего дня Гарри вспоминал о Гермионе несколько раз, но прежней эйфории не ощущал — антидот сделал своё дело. Не давала покоя лишь мысль, как вести себя дальше. Он ведь едва не овладел женой друга на собственном рабочем столе. Если бы зельевар не прислал лекарство, эта ночь прошла бы совершенно иначе. Возможно, она стала бы самой чудесной в его жизни. Несмотря на облегчение, которое Гарри испытал после принятия антидота, его будоражило осознание того, что последние два дня он был по-настоящему счастлив и несчастлив одновременно. Столь сильных эмоций он никогда не испытывал. А Гермиона была такой восхитительно… понимающей.

Вечером Гарри аппарировал домой. С опаской открыл дверь, принюхался — ничего, ни единого намёка на отвращение. Квартира была пуста. На столе лежала записка:

«Гарри, я в Норе. Джинни».

Должно быть, она обиделась, раз настолько сухо оповестила о своём местонахождении. Но главное, что оповестила. Значит, ещё не всё потеряно.

На супружеской постели лежали крохотные ярко-голубые носочки с помпончиками. Наверное, будет мальчик. Это здорово. Гарри обнял подушку Джинни, вдохнул её аромат и тут же уснул.

«Сегодня суд!» — Гарри проснулся от этой мысли и вскочил с постели — шесть утра. Вообще-то, можно ещё часик поспать.

Через двадцать минут он был в министерстве.

В первую очередь он отправился в отдел надзора за аппарацией, чтобы посмотреть, где Грейноуз: ещё позавчера он наклеил на Грейноуза нить слежения. Однако карта не желала выдавать ему сведения. Гарри проторчал возле неё, наверное, полчаса, выискивая своего подозреваемого, но безрезультатно. Барыга бесследно исчез!

Гарри в панике кинулся искать Грейноуза по адресам. Но ни в «Вересковой пустоши», ни в доме у озера, ни даже в лондонской квартире, где тот проживал время от времени, его не оказалось. Меж тем часы упорно двигались к девяти, к часу суда.

Измученный дурными предчувствиями, Гарри вернулся в министерство, где его сразу вызвали к Шеклботу.

— Ты готов к заседанию, Гарри?

— Да, Кингсли.

— Слушай, общественность чрезвычайно заинтересована в освещении процесса Моорских псов, поэтому Визенгамот принял решение сделать суд открытым. Понимаешь, что это значит?

— Будет пресса?

— Будут все! Поэтому, если у тебя есть кот в мешке, я должен знать его полную подноготную, от усов до хвоста.

— У меня пропал подозреваемый.

— Что?!

— Грейноуз как сквозь землю провалился.

— Твою мать! — ругнулся Кингсли. — Процесс надо отменять.

— Нет. Нельзя.

— Ты что несёшь, Поттер?

— Я не дам отменить процесс, — твёрдо заявил Гарри. — Доверься мне, Кингсли. Ты же помнишь слова Дамблдора о том, что в меня надо верить?

— Всё равно решение принимает Визенгамот.

— Я понял, — кивнул Гарри и вышел.

Ужасно хотелось избавиться от застрявшего в горле сухого комка. Гарри наколдовал стакан, налил в него воды из фонтана, жадно выпил, набрал ещё.

Надо зайти к Дженкинсу. Поговорить в последний раз.