Вересковая пустошь

Человек сделал крутой зигзаг, остановился, завертелся волчком, чтобы исчезнуть. Гарри мгновенно среагировал — Ступефай настиг беглеца, прервав аппарацию, и тот со стоном плюхнулся оземь. Подгоняемый охотничьим азартом, Гарри подбежал, перевернул лежащее ничком тело. На голове человека кровоточила страшная рана, рука была разрезана, словно с бедняги пытались снять стружку.

— У него расщеп! — крикнул Гарри. — Есть что-нибудь с собой?

Он ждал, что Гермиона подбежит, раскроет свою вышитую бисером сумочку, окажет помощь пострадавшему, но никто не появился.

— Гермиона, я здесь! — позвал он. — Гермиона?

Гарри рванул обратно в сарай, но кроме лежащего на полу Хлюста, не обнаружил ни души.

— Гермиона! — крикнул он, выбегая на освещённый тусклой луной проулок.

В растерянности он кинулся искать её у соседних домов — безрезультатно.

— Где же ты? — спросил он в темноту. Внезапное понимание, что случилось нечто страшное, непредвиденное, заставило сердце бешено колотиться. Гарри вернулся в сарай и только тут заметил, что из спины Хлюста торчит кинжал. На рукоятке была вырезана оскаленная волчья морда.

4. Пустошь и дорога

Хлюст был явно и безвозвратно мёртв. Однако рана, нанесённая кинжалом, была не смертельной. Скорее всего, его вонзили после того, как убили заклятьем. Значит, это знак, предназначенный для Гарри. Кинжал был допотопный, с щитком, на отбортовке едва виднелась гравировка — надпись старинными буквами: «Moor &»… дальше неразборчиво. Вдруг в ночной тишине раздался громкий стон, и Гарри вспомнил про человека с расщепом.

Заслышав шаги, тот изо всех сил пытался приподняться и вынуть палочку. Гарри схватил его за грудки и хорошенько тряхнул, да так, что тот закричал в голос.

— Кто тебя послал? — хрипло спросил Гарри.

Человек лишь упрямо сжал губы, но видно было, что молчание даётся ему большим трудом. Тогда Гарри надавил на израненную руку и повторил свой вопрос. Человек издал вопль и запросил пощады, но увидев холод в глазах Гарри, преодолевая мучительную боль, прерывисто произнёс:

— В-верес-ко-вая… пус-то-шь, — и замер, потеряв сознание.

Гарри вызвал Ночного рыцаря, чтобы пострадавшего отправили в Мунго, а сам кинулся обратно к мёртвому Хлюсту. Нужно было вызвать Патронуса, чтобы забрали труп, потом рассказать обо всём в аврорате, написать заявку о похищении и… что дальше? Сидеть и ждать?

Конечно, нет.

Надо подумать. «Итак, что мы имеем? — стал размышлять Гарри. — Кинжал недвусмысленно намекает, что смерть Хлюста и, вероятно, похищение Гермионы — дело рук Моорских псов. То есть они следили: либо за Гарри, что вряд ли, либо за Хлюстом. Тот был связан с псами, это очевидно.»

Стоп. Почему это очевидно? Так, так. Это очевидно потому что… Ах, да! Хатчинс был убит псами, и его шкатулка оказалась у Хлюста. Тот сбывал награбленное ими барахло. Хатчинс прожил в Галифаксе лет сто, именно он был так называемым галифаксским рубакой: наложил на некоторых жителей режущее заклятье из-за того, что те не впустили его на ярмарку шерсти ещё в пятьдесят восьмом году прошлого века. Он был самой первой жертвой псов, но поскольку жил отшельником, труп обнаружили лишь спустя неделю, когда уже потянулась череда убийств в окрестностях Лидса. Стало быть, Галифакс стал пробой пера. А главное, в Галифаксе есть… Moor and Road. Таких совпадений не бывает«.»

Гарри развернул карту. Где псы могут скрываться?

К востоку от Мур-энд-Роуд стоит город, к северу — лес и озеро, на юге и западе простирается вересковая пустошь. Обыскать всю пустошь в течение ночи — дело безнадёжное. Но ждать, пока псы разделаются с Гермионой — Гарри передёрнуло от мысли, что они смогут с ней сделать — немыслимо. Придётся рискнуть. Тем более, теперь он знает, как искать. Псы не отличаются фантазией, значит, стоит опираться на опознавательные знаки вроде поддельных кустов бузины.

Не стоит пренебрегать и помощью. Гарри направил Патронуса в аврорат и аппарировал в Галифакс.

Мур-энд-Роуд была пустынной в этот поздний час. Тьма высоко нависла над пустошью, благоухающей осенней свежестью иссохших трав и вольного равнинного ветра.