Вересковая пустошь

В следующей галерее ждала засада: зелёные лучи полетели уже к нему, вероятно, там прятался вожак, который владел палочковой магией. Гарри затих, спрятавшись за выступом в стене, потом резким выпадом выплеснул Десцендо, обрушив стены в галерее. Раздался вопль и яростное рычание. Тогда Гарри направил обрушенные камни на противника, предварительно нагрев их заклинанием Флагранте. Теперь вожак испуганно завопил. Оставалось лишь прикончить его, что Гарри и сделал, хладнокровно и с полным осознанием, что выполняет нужную работу, на которую никто больше не способен. Отметив в уме, как медленно угасает жизнь в глазах здоровенного, широкоплечего оборотня с глубокими оспинами на безобразном, вымазанном человеческой кровью лице, Гарри для острастки швырнул в него ещё одно убивающее заклинание.

Лишившись предводителя, остальные оборотни потеряли боевой настрой и тупо налетали на Гарри, падая назад скошенной под корень травой. Зелёные молнии равнодушно и метко пронзали очередное рычащее, вонючее тело, гора трупов вокруг Гарри росла. Гарри насчитал шестерых. Где-то прячется ещё один, которого настоятельно требуется уничтожить.

Заклинание Гоменум Ревелио безошибочно указало на ту галерею, где лежали человеческие тела. Почти мертвец трусливо прячется среди своих жертв и думает, что сможет пережить эту ночь. Большая, очень большая ошибка.

Гарри двинулся навстречу оборотню. На подходе он услышал жалобное повизгивание и странное, почти неприличное шуршание. Пёс стоял на четвереньках спиной к Гарри, и, дрожа всем телом, скрёб каменный пол. Почувствовав присутствие волшебника, он замер, обернулся и в безмолвном ужасе прижался спиной к окровавленной куче тел, словно ища спасения у мёртвых. Столько страха было в его безумных глазах, что Гарри на миг усомнился в своём праве вершить суд. Но потом взгляд упал на бледную девичью ладонь и серебряное колечко на безымянном пальце, и смертельный луч вонзился в оголённый пёсий живот.

Вот и всё. История Моорских псов завершилась. Гарри стоял, глядя в безжизненное лицо поверженного врага, и ощущал чёрную пустоту внутри.

Неожиданно раздался шум уверенных быстрых шагов, Гарри поднял палочку и готов был уже пустить её в дело, как вдруг услышал:

— Поттер, это Дженкинс, не пальни в меня. Слышишь?

Гарри опустил палочку.

— Я иду, Поттер, — крикнул Дженкинс, и в галерею ворвался внезапный свет.

Дженкинс ослабил яркость Люмоса и подошёл.

— Ты как? — спросил он, озабоченно глядя на Гарри.

— Нормально. — Казалось странным, что после всего случившегося он ещё может говорить.

— Ух ты, чёрт, — поражённо протянул Дженкинс, увидев трупы. — Вот твари! Да как так-то?!

— Уже всё.

— Я вижу, что всё. Ну, ты даёшь, парень! Весь аврорат на ушах стоит, ищут псов, а ты один целую банду уложил!

Гарри ничего не ответил.

— Эх, ну как так-то? — с досадой повторил Дженкинс, осматривая трупы. — Я ведь знал её! Классная была девка! — Он взмахнул палочкой, и тело Гермионы поднялось в воздух.

— Не тронь её! — рявкнул Гарри, надвигаясь на Дженкинса.

— Да ты что, Поттер?! — удивился тот. — Их же похоронить надо.

— Не тронь Гермиону! — Гарри готов был наброситься на коллегу.

— Поттер, успокойся, — мирным тоном проговорил Дженкинс. — Сейчас во всём разберёмся.

— Гермиону я похороню сам.

— Это, конечно, хорошо, только слегка рановато, — ещё более смиренным тоном произнёс Дженкинс. — Потому что эту девушку зовут не Гермиона.

— Что?

— Это Мэри — шлюха из Лидса. Я узнал её по татуировке. Глянь-ка сам.

По обезображенному лицу девушки сложно было понять, кто она такая, но на животе ясно выделялась тату в виде розы, увитой плющом.

— Я тебя уверяю, это она. Сам пользовался её услугами, когда расследовал нападение псов на Торнтон. Выходит, отомстили ей за меня, суки.

— Но как же… кольцо? — растерянно пробормотал Гарри.

— Мой подарок. Купил в Косом на блошином рынке за два сикля, там таких полно.

— Значит…

— Поторопился ты хоронить свою Гермиону.

История о галифакском рубаке основана на реальных событиях. В 1938 году жители Галифакса на ярмарке сильно подрались, однако, когда прибыли служители порядка, никто толком не мог назвать виновных. В протоколе допроса в итоге осталась запись, что жертвы нанесли себе увечья сами.

5. Дом у озера

Есть ли на свете большая радость, чем от воскрешения в одночасье умершего, оплаканного и уже отомщённого друга? Пожалуй, этот восторг, эта лавина вдруг свалившейся надежды не сравнима ни с чем.

Гарри стоял, будто громом поражённый, и лишь когда полностью осознал смысл сказанных Дженкинсом слов, порывисто выдохнул, словно избавляясь от охватившего его отчаяния. Внезапные слёзы залили глаза.

— Ну ты даёшь, — покачал головой Дженкинс.

Накатила вдруг новая тревога — если Гермиона жива, то что с ней?

— Где она может быть?! — пробормотал Гарри, утёршись рукавом.

— А где ты её потерял?

Гарри рассказал Дженкинсу о происшествии в Лютном переулке.