Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
42 мин, 56 сек 4557
— Какую речь? — возмущённо вздохнула Гермиона. — Тебя никто не заставит выступать перед публикой. Ты свидетель и должен давать показания. Правдивые. Это же так просто. — Поттер согласно кивнул. «Угу», — Рон поднял взгляд к потолку.
— В самом деле, Рон, что ты маешься? Ответишь на вопросы судей — и всё, — Гарри чуть поморщился и потёр виски, снял очки и приложил ладонь к глазам. Друзья удивлённо посмотрели на него. — Голова раскалывается. Резко так прихватило.
Гермиона направила на него волшебную палочку и что-то пошептала:
— Лучше? Я в колдомедицине не очень, но головную боль должно снять.
— Ну, вроде отступает, — благодарно улыбнулся Гарри.
— Свидетель Поттер Гарри! — из-за двери зала № 10 появился грозный суровый пристав.
Лишь только Гарри вошёл в подземелье суда, тупая боль, немного приглушённая заклятием Гермионы, вспыхнула в его голове с новой силой и ударила в виски горячим импульсом тягостной тревоги…
В центре судебной арены сидел Люциус Малфой, понурый, удручённый. Зачарованные цепи, обвивавшие подлокотники и спинку железного кресла, удерживали его плечи и руки. Гарри невольно отвёл взгляд: уж слишком изменился за последний год некогда блестящий и холёный лорд Малфой. Азкабан, даже с существенно смягчившимся после войны режимом, — не санаторий для раскаявшихся тёмных магов и бывших Пожирателей… Увидев Поттера, Люциус сделал над собой усилие и приосанился, гордо поднял голову.
— Гарри Джеймс Поттер, — секретарь начал стандартную процедуру присяги, — готовы ли Вы сегодня, двадцатого апреля одна тысяча девятьсот девяноста девятого года сообщить Верховному Суду все обстоятельства, известные Вам по делу подозреваемого Малфоя Люциуса? — Гарри кивнул: «Да». — Клянётесь ли Вы…
Гарри почти не слышал, что именно скороговоркой читал из протокола судебный чиновник, в его ушах словно образовался вакуум, втягивавший извне все разноголосые звуки разом и мешавший их в голове в вязкую противную кашу неразберихи и сумбура.
— Клянусь, — ответил Гарри, когда секретарь замолчал в ожидании. У него закружилась голова и, чтобы не упасть, он схватился за стенки трибунки…
Отвечал Поттер на вопросы чародеев Визенгамота преимущественно односложно, половины из того, что он собирался сказать заранее, даже не вспомнил, часто кивал или мотал отрицательно головой. Верховный судья посмотрел на него тревожно и спросил, понизив голос почти до шёпота и махнув секретарю, чтобы тот не вносил его реплику в протокол:
— Мистер Поттер, всё в порядке? Гарри, ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, сэр, — напряжённо улыбнулся тот и постарался взять себя в руки…
Шрам на лбу горел и дёргался пульсировавшей болью, словно к нему всё прижимали и прижимали раскалённое тавро. Гарри в панике скользил судорожным взглядом по рядам публичного амфитеатра, упирался в возбуждённые лица зрителей, серьёзные и нервные, злорадные и мрачные, печальные и довольные. Многие из них были ему хорошо знакомы, некоторые он вспоминал с трудом, кого-то видел впервые. Неожиданно натолкнулся на блеск двух живых агатов из-под волнистой угольной чёлки. Огромные глаза, преувеличенно равнодушные и холодные, резко контрастировали с общим зрительским ажиотажем. Молодой красивый парень в модной куртке сидел на галёрке с непроницаемым выражением лица, чуть покусывал губы и еле заметно улыбался, глядя на обвиняемого Малфоя…
Гарри плохо помнил, как проходило заседание, он надолго покинул зал суда, просто сбежал, не в силах больше сдерживать раскалённую боль и нерациональный страх, заполнявшие его голову и сердце. Пил в туалете прямо из-под крана ледяную воду, брызгал себе в лицо, прижимал замёрзшие ладони к шраму на лбу. Он не понимал, что с ним происходит, почему ему так плохо. Немного придя в себя, вернулся на процесс как раз к вынесению приговора. Лорду Малфою дали десять лет заключения в Азкабане. Он почти довольно улыбался. Черноволосый парнишка на галёрке качал головой…
Гарри проследил за ним до самого дома. Обычный маленький коттедж на окраине Лондона, в не очень благополучном квартале. Живая поникшая изгородь, тяжёлая обшарпанная дверь, решётки на окнах — жилище скорее уж не слишком богатого магла, чем мага. И улица не чародейская. Странно… Поттер и сам не понимал, зачем делает это — шпионит за незнакомцем. Надо будет навести справки об этом странном парне, неизвестно чем так заинтересовавшем его… Голова у Гарри болеть перестала, чувствовал он себя почти хорошо, особенно если учесть что весь день провёл в судебном подвале Министерства. Ему уже казалось, что его странный острый приступ был вызван банальными воспоминаниями, спровоцированными судом над Пожирателем Малфоем. Слишком мало времени, прошло со дня гибели Тёмного Лорда, шрам на его лбу, должно быть, ещё не успокоился. А возможно и не успокоится никогда, так и будет всю жизнь напоминать о пережитых в детстве и юности трагических событиях…
— В самом деле, Рон, что ты маешься? Ответишь на вопросы судей — и всё, — Гарри чуть поморщился и потёр виски, снял очки и приложил ладонь к глазам. Друзья удивлённо посмотрели на него. — Голова раскалывается. Резко так прихватило.
Гермиона направила на него волшебную палочку и что-то пошептала:
— Лучше? Я в колдомедицине не очень, но головную боль должно снять.
— Ну, вроде отступает, — благодарно улыбнулся Гарри.
— Свидетель Поттер Гарри! — из-за двери зала № 10 появился грозный суровый пристав.
Лишь только Гарри вошёл в подземелье суда, тупая боль, немного приглушённая заклятием Гермионы, вспыхнула в его голове с новой силой и ударила в виски горячим импульсом тягостной тревоги…
В центре судебной арены сидел Люциус Малфой, понурый, удручённый. Зачарованные цепи, обвивавшие подлокотники и спинку железного кресла, удерживали его плечи и руки. Гарри невольно отвёл взгляд: уж слишком изменился за последний год некогда блестящий и холёный лорд Малфой. Азкабан, даже с существенно смягчившимся после войны режимом, — не санаторий для раскаявшихся тёмных магов и бывших Пожирателей… Увидев Поттера, Люциус сделал над собой усилие и приосанился, гордо поднял голову.
— Гарри Джеймс Поттер, — секретарь начал стандартную процедуру присяги, — готовы ли Вы сегодня, двадцатого апреля одна тысяча девятьсот девяноста девятого года сообщить Верховному Суду все обстоятельства, известные Вам по делу подозреваемого Малфоя Люциуса? — Гарри кивнул: «Да». — Клянётесь ли Вы…
Гарри почти не слышал, что именно скороговоркой читал из протокола судебный чиновник, в его ушах словно образовался вакуум, втягивавший извне все разноголосые звуки разом и мешавший их в голове в вязкую противную кашу неразберихи и сумбура.
— Клянусь, — ответил Гарри, когда секретарь замолчал в ожидании. У него закружилась голова и, чтобы не упасть, он схватился за стенки трибунки…
Отвечал Поттер на вопросы чародеев Визенгамота преимущественно односложно, половины из того, что он собирался сказать заранее, даже не вспомнил, часто кивал или мотал отрицательно головой. Верховный судья посмотрел на него тревожно и спросил, понизив голос почти до шёпота и махнув секретарю, чтобы тот не вносил его реплику в протокол:
— Мистер Поттер, всё в порядке? Гарри, ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, сэр, — напряжённо улыбнулся тот и постарался взять себя в руки…
Шрам на лбу горел и дёргался пульсировавшей болью, словно к нему всё прижимали и прижимали раскалённое тавро. Гарри в панике скользил судорожным взглядом по рядам публичного амфитеатра, упирался в возбуждённые лица зрителей, серьёзные и нервные, злорадные и мрачные, печальные и довольные. Многие из них были ему хорошо знакомы, некоторые он вспоминал с трудом, кого-то видел впервые. Неожиданно натолкнулся на блеск двух живых агатов из-под волнистой угольной чёлки. Огромные глаза, преувеличенно равнодушные и холодные, резко контрастировали с общим зрительским ажиотажем. Молодой красивый парень в модной куртке сидел на галёрке с непроницаемым выражением лица, чуть покусывал губы и еле заметно улыбался, глядя на обвиняемого Малфоя…
Гарри плохо помнил, как проходило заседание, он надолго покинул зал суда, просто сбежал, не в силах больше сдерживать раскалённую боль и нерациональный страх, заполнявшие его голову и сердце. Пил в туалете прямо из-под крана ледяную воду, брызгал себе в лицо, прижимал замёрзшие ладони к шраму на лбу. Он не понимал, что с ним происходит, почему ему так плохо. Немного придя в себя, вернулся на процесс как раз к вынесению приговора. Лорду Малфою дали десять лет заключения в Азкабане. Он почти довольно улыбался. Черноволосый парнишка на галёрке качал головой…
Гарри проследил за ним до самого дома. Обычный маленький коттедж на окраине Лондона, в не очень благополучном квартале. Живая поникшая изгородь, тяжёлая обшарпанная дверь, решётки на окнах — жилище скорее уж не слишком богатого магла, чем мага. И улица не чародейская. Странно… Поттер и сам не понимал, зачем делает это — шпионит за незнакомцем. Надо будет навести справки об этом странном парне, неизвестно чем так заинтересовавшем его… Голова у Гарри болеть перестала, чувствовал он себя почти хорошо, особенно если учесть что весь день провёл в судебном подвале Министерства. Ему уже казалось, что его странный острый приступ был вызван банальными воспоминаниями, спровоцированными судом над Пожирателем Малфоем. Слишком мало времени, прошло со дня гибели Тёмного Лорда, шрам на его лбу, должно быть, ещё не успокоился. А возможно и не успокоится никогда, так и будет всю жизнь напоминать о пережитых в детстве и юности трагических событиях…
Страница 12 из 13
