Фандом: Гарри Поттер. Если обстоятельства против, тот тут уже ничего не поделаешь. Они могут убить доброту, желания, доверие… Плохие обстоятельства могут озлобить и ожесточить даже самую милосердную душу. Но что они сделают с любовью? Убьют или заставят переродиться?
205 мин, 5 сек 7446
— Хватит спать, пора вставать!
— Ты просто полный идиот, Нотт, зачем так шуметь?!
— Провожу эксперимент: влияние металлических шумов на чистокровных волшебников…
— О, ты знаешь, я тоже провожу эксперимент, — Драко вскочил с кровати и запульнул в друга подушкой. — Влияние ударов в челюсть на понимание своей тупости!
— Кажется, какое-то замудрённое название, — задумчиво проговорил Тео, поднимаясь с пола, всё-таки застигнутый врасплох подушкой. — Завтрак готов.
Гермиона проснулась в прескверном настроении. Мысли о Малфое снова прочно поселились в голове. Конечно, это были не те розовые мечты, что раньше, но пространства этот парень теперь занимал гораздо больше. Как же её взбесил тот факт, что их вынужденно свели на новой работе. Когда он на расстоянии, намного проще держать себя в руках; рядом с ним хочется убивать, царапаться и кусаться. Он пробуждал в ней злость, почти животную ярость, и это бесило ещё сильнее, ведь она пыталась убедить себя всё это время, что он ей безразличен, что не вызывает в ней эмоций столь сильных, что если бы она их выплеснула, то можно было обеспечить электричеством крупный мегаполис лет на двести. Он как красная тряпка для быка — провоцирует одним своим видом. А ещё все его комментарии и фразы, не молчание и смирение, как хотелось бы, а откровенное противостояние, когда он кругом виноват. Голова болела жутко ещё до начала рабочего дня, а ей совершенно нельзя расслабляться, в этой войне она должна быть максимально собрана и сконцентрирована. Победа будет за ней, она больше не наивная школьница.
Войдя в кабинет, она увидела Малфоя. «Как же, припёрся раньше всех», — тут же пронеслось в голове у девушки. Настроение стало ещё хуже.
— Что с лицом, Грейнджер, выпила бочку огневиски?
— Просто закрой рот, Малфой. Твой голос разрывает мне мозг!
— Было бы что разрывать…
— Не провоцируй меня на непростительные!
— О да, я помню, как ты реагируешь на любые провокации…
— Ты просто невыносим, Малфой, — Гермиона прошла к столу, села на стул и с силой сжала виски. Драко смотрел на неё и убеждался, что эта Гермиона Грейнджер — совсем не та хрупкая девочка, какой была в школе. Сейчас это железная леди, вот разве что больная голова портила образ. Но Малфой уже убедился, что проблемы с головой у неё были всегда, и это совсем не лечится.
— Я просто обеспокоен, — в своей обычной манере протянул Драко. — Вдруг это что-то заразное, не хватало ещё подхватить от тебя болезнь, неизвестную науке.
— Да как ты ещё не прикусил себе язык от своего плоского юмора, — каждое слово отдавалось болью в голове, но смолчать на его нападки было нельзя. Они же конкуренты, а значит никаких поблажек из-за проблем со здоровьем. — Мне нужно выпить таблетку. Не видел, где тут стаканы?
— Видел, где здесь выход, Грейнджер, — чрезвычайно довольный собой пропел Малфой. Гермиона морщилась от каждого его слова, поэтому он произносил их с ещё более раздражающей интонацией. — Это будет лучшим решением в твоей жизни.
— Моим лучшим решением в жизни было послать тебя к чертям в тот день в мэноре, — зло напомнила Гермиона. Драко вмиг нахмурился. От былой весёлости не осталось и следа. Девушка уже отвернулась и начала капаться в сумке, выуживая различные предметы и складывая их на стол.
— День не день, если Грейнджер ничего не скажет про мой дом или мою семью, — скорее для самого себя, чем для неё сказал Драко и развернулся на стуле, чтобы не смотреть на эту злую девушку, свою бывшую, если её можно так назвать.
Через пару минут Гермиона вышла из кабинета, об этом ему красноречиво сообщила дверь, закрывшаяся с оглушительно громким звуком. Однако отпраздновать её капитуляцию парень не успел, она вернулась уже в своём привычном состоянии. «Да, таблетки, видно были не просроченными», — промелькнула мысль в голове Драко, потому что Гермиона уже не походила на человека, страдающего хоть каким-нибудь недугом, за исключением психологических расстройств, но это — парень был уверен — хроническое. Он искоса поглядывал на Гермиону и отмечал все признаки её обычного состояния: гордая осанка, выпяченный подбородок и сосредоточенность. Он понимал, что расслабляться не стоит.
— Кстати, Малфой, — уже ближе к обеду сказала Гермиона, чем нарушила несколько часов молчания. Драко поднял глаза от пергаментов, которые изучал. — Всё было кончено ещё до того дня в мэноре.
— К чему это ты? — сдвинув брови, спросил парень.
— К тому, чтобы ты не думал, будто твоя тётка всему виной, — пояснила Гермиона, до конца не понимая, зачем вообще завела этот разговор. — Всё кончилось в тот день, когда ты помог Пожирателям пробраться в Хогвартс, когда сбежал и выбрал сторону Волдеморта.
— Ты просто полный идиот, Нотт, зачем так шуметь?!
— Провожу эксперимент: влияние металлических шумов на чистокровных волшебников…
— О, ты знаешь, я тоже провожу эксперимент, — Драко вскочил с кровати и запульнул в друга подушкой. — Влияние ударов в челюсть на понимание своей тупости!
— Кажется, какое-то замудрённое название, — задумчиво проговорил Тео, поднимаясь с пола, всё-таки застигнутый врасплох подушкой. — Завтрак готов.
Гермиона проснулась в прескверном настроении. Мысли о Малфое снова прочно поселились в голове. Конечно, это были не те розовые мечты, что раньше, но пространства этот парень теперь занимал гораздо больше. Как же её взбесил тот факт, что их вынужденно свели на новой работе. Когда он на расстоянии, намного проще держать себя в руках; рядом с ним хочется убивать, царапаться и кусаться. Он пробуждал в ней злость, почти животную ярость, и это бесило ещё сильнее, ведь она пыталась убедить себя всё это время, что он ей безразличен, что не вызывает в ней эмоций столь сильных, что если бы она их выплеснула, то можно было обеспечить электричеством крупный мегаполис лет на двести. Он как красная тряпка для быка — провоцирует одним своим видом. А ещё все его комментарии и фразы, не молчание и смирение, как хотелось бы, а откровенное противостояние, когда он кругом виноват. Голова болела жутко ещё до начала рабочего дня, а ей совершенно нельзя расслабляться, в этой войне она должна быть максимально собрана и сконцентрирована. Победа будет за ней, она больше не наивная школьница.
Войдя в кабинет, она увидела Малфоя. «Как же, припёрся раньше всех», — тут же пронеслось в голове у девушки. Настроение стало ещё хуже.
— Что с лицом, Грейнджер, выпила бочку огневиски?
— Просто закрой рот, Малфой. Твой голос разрывает мне мозг!
— Было бы что разрывать…
— Не провоцируй меня на непростительные!
— О да, я помню, как ты реагируешь на любые провокации…
— Ты просто невыносим, Малфой, — Гермиона прошла к столу, села на стул и с силой сжала виски. Драко смотрел на неё и убеждался, что эта Гермиона Грейнджер — совсем не та хрупкая девочка, какой была в школе. Сейчас это железная леди, вот разве что больная голова портила образ. Но Малфой уже убедился, что проблемы с головой у неё были всегда, и это совсем не лечится.
— Я просто обеспокоен, — в своей обычной манере протянул Драко. — Вдруг это что-то заразное, не хватало ещё подхватить от тебя болезнь, неизвестную науке.
— Да как ты ещё не прикусил себе язык от своего плоского юмора, — каждое слово отдавалось болью в голове, но смолчать на его нападки было нельзя. Они же конкуренты, а значит никаких поблажек из-за проблем со здоровьем. — Мне нужно выпить таблетку. Не видел, где тут стаканы?
— Видел, где здесь выход, Грейнджер, — чрезвычайно довольный собой пропел Малфой. Гермиона морщилась от каждого его слова, поэтому он произносил их с ещё более раздражающей интонацией. — Это будет лучшим решением в твоей жизни.
— Моим лучшим решением в жизни было послать тебя к чертям в тот день в мэноре, — зло напомнила Гермиона. Драко вмиг нахмурился. От былой весёлости не осталось и следа. Девушка уже отвернулась и начала капаться в сумке, выуживая различные предметы и складывая их на стол.
— День не день, если Грейнджер ничего не скажет про мой дом или мою семью, — скорее для самого себя, чем для неё сказал Драко и развернулся на стуле, чтобы не смотреть на эту злую девушку, свою бывшую, если её можно так назвать.
Через пару минут Гермиона вышла из кабинета, об этом ему красноречиво сообщила дверь, закрывшаяся с оглушительно громким звуком. Однако отпраздновать её капитуляцию парень не успел, она вернулась уже в своём привычном состоянии. «Да, таблетки, видно были не просроченными», — промелькнула мысль в голове Драко, потому что Гермиона уже не походила на человека, страдающего хоть каким-нибудь недугом, за исключением психологических расстройств, но это — парень был уверен — хроническое. Он искоса поглядывал на Гермиону и отмечал все признаки её обычного состояния: гордая осанка, выпяченный подбородок и сосредоточенность. Он понимал, что расслабляться не стоит.
— Кстати, Малфой, — уже ближе к обеду сказала Гермиона, чем нарушила несколько часов молчания. Драко поднял глаза от пергаментов, которые изучал. — Всё было кончено ещё до того дня в мэноре.
— К чему это ты? — сдвинув брови, спросил парень.
— К тому, чтобы ты не думал, будто твоя тётка всему виной, — пояснила Гермиона, до конца не понимая, зачем вообще завела этот разговор. — Всё кончилось в тот день, когда ты помог Пожирателям пробраться в Хогвартс, когда сбежал и выбрал сторону Волдеморта.
Страница 16 из 58
