Вероятности

— Лучше ты, — предложила я.

— Что?

Кажется, Дадли удивился. Жаль, я не могла видеть его лица. Оно было некрасивым, но эмоциональным, всегда позволяя понять, чего следует ожидать. Сейчас я здорово рисковала, спрашивая о том, что меня действительно волновало:

— Почему ты не хочешь пробуждаться?

Дурсль молчал долго. Я же сидела, прислушиваясь к его дыханию. И считала удары сердца: десять, двадцать, тридцать… Отчего-то это казалось важным, словно каждый стук приближал меня к разгадке.

— Не к кому, — сказал Дадли зло, отрывисто. — Мне не к кому возвращаться.

Я хотела возразить, заверить, что всё не так, но вовремя одёрнула себя. Всё так. Он действительно остался один и нашёл, возможно, единственный выход. Беспокоило другое.

— Но ведь ко мне ты возвращаешься?

— К тебе возвращаюсь, но ты не хочешь, чтобы я остался.

— Дадли…

— Помолчи, ты слишком много болтаешь…

Найдя в темноте мою руку, он сжал её в своей большой и влажной ладони. Это не было неприятно. Непривычно, да. Но и только.

Вздохнув, я прижалась к нему, слушая сильные размеренные удары сердца и стараясь ни о чём не думать. Я вновь уснула, и кошмары мне больше не снились.

А утром Дадли исчез.

Понедельник…

Вторник…

Среда…

Четверг…

Пятница

— Я его везде искала, Гарри. Везде!

Глухое раздражение нарастало внутри и готово было вот-вот прорваться ядовитой волной. Прошло четыре дня, а Дадли так и не смогли найти. Помню, в то утро я была повсюду: дома, в столь любимых им рыбацких бухтах, в деревне и даже в лесу, но тщетно. Дурсль — маггл, его обнаружить гораздо легче, чем волшебника. Но ни у меня, ни у Гарри этого не получилось. Я боялась, что он ушёл слишком далеко от дома и уснул. Конечно, Дадли-ребёнок не сможет вернуться, попросту не найдёт дороги назад. Неизвестность убивала, от бессилия хотелось кричать, бежать, что-то делать, но только не стоять на месте. А меня не понимали. Раз за разом я натыкалась на безразличие и вежливый интерес: «Кто он вам?»

И правда, кто?

Навязанный пациент? Капризный ребёнок? Потерявшийся человек, которому хочется помочь? Раз за разом я задавала себе этот вопрос и не находила ответа.

— Не кричи. — Гарри поморщился, устало прикрыв глаза.

Мы разговаривали через камин, и я могла видеть только его голову. Друг был вымотан. Он, как и я, спал урывками и не прекращал поиски. Полная самоотдача, граничащая с безумством. Но если Гарри на это толкала вина, то я напоминала сумасшедшую белку, потерявшую тайник с орехами и постоянно натыкавшуюся на разбросанную вокруг скорлупу.

— Нужно сделать перерыв.

— Но…

— Я приеду сегодня вечером, и завтра мы снова обыщем деревню. Не может быть, чтобы Дадли сам, без чьей-либо помощи сумел покинуть Аллерзорп. — Гарри ободряюще улыбнулся и добавил: — Мы найдем его, веришь?

Я кивнула, не в силах ответить. Конечно, я ему верила. А разве у меня был выбор?

Время превратилось в кисель. Я пробовала читать, но смысл слов ускользал. Прислушивалась к звукам, шорохам и надеялась, что сейчас раздастся стук в дверь и войдёт Гарри. Но ожидание затягивалось. Впервые за месяцы, прожитые здесь, дом казался мне слишком большим и пустым. Переходя из комнаты в комнату, я ждала чуда, но мой лимит чудес давно был исчерпан.

Лежащий на подоконнике Живоглот притворялся спящим. После исчезновения Дадли он частенько там устраивался. Всматривался в золотисто-багровые деревья, ловил едва слышные шорохи. И ждал.

Заварив чай, я закуталась в плед и села на диван. Разрисованная стена всё ещё пугала — слишком реальным был недавний кошмар. Я пообещала себе перекрасить её, как только мы с Гарри найдём нашу пропажу. Чистый лист, точка возврата, пробуждение от затянувшейся болезни — вот что было мне необходимо.

Тишина убаюкивала, имбирный чай согревал, и потихоньку напряжение уходило. Оно просачивалось сквозь кожу липким потом, обволакивало паутиной и тут же рвалось и опадало ошмётками. Я почти уснула, но вдруг заскрипели петли, и в коридоре раздались шаги.

«Гарри!»

Вскочила на ноги и… замерла. Счастливая улыбка сползла с моего лица, сменившись неуверенностью. В гостиную вошёл Дадли. Куртка его была распахнута, шарф небрежно прикрывал шею, черты лица из-за усталости казались смазанными. Он производил впечатление человека, который мучительно борется сам с собой, но не понимает этого. Глуповатый, недалекий парень, нелепый и раздражающий до зубовного скрежета — я безумно скучала по нему.

Но более всего меня ошеломил взгляд: осмысленный и колкий.

Не удержавшись, я кинулась к нему и крепко сжала в объятиях, пряча лицо в пропахший сигаретами шарф. Я отчаянно боялась поверить, что это реальность, а не сон.

Дадли неловко похлопал меня по плечу и спросил:

— А ужинать мы будем?

Вопрос заставил меня напрячься. Непосредственный и по-детски прямолинейный…

Он вновь уснул.

— Конечно, — вымучено улыбнулась я. — Что ты хочешь?

— Сэндвичи. Их можно взять с собой! — Дадли был ужасно разочарован моей недогадливостью.

С собой? Что это могло значить?