Вершина Выкрестов

Я напрягаю мускулы, выжимая из них, как из губок последние силы и вползаю на террасу. Под толщей грудины сходят с ума лёгкие, истекая склизкими хрипами. Бросаю под голову рюкзак и растягиваюсь на террасе. Надо мною влажным овалом расползается глаз Неба, глаз время от времени смаргивает перистыми веками, гуляющий влево зрачок перекатывается с боку набок. На поверхности глаза выпячивается тонкая линия блестящей влаги. Это была слеза. Она подрагивала на глазу, и не спеша пузатилась наполняясь особенным ядрёным соком, из которого состоят слезы, пролитые непосуществу. Косой зрачок затрепетал, силясь сбросить мешающую слезу, но та въедается основанием в плоть глаза, словно боится высоты и ни за что не хочет падать. Проходит совсем немного времени сок начинает густеть, делая слезу грузной и неповоротливой. Под её тяжестью уже прогибается глаз. Зрачок гнётся ужом и с силой толкает слезу. Капля отрывается от глаза и, пробивая на вылет воздух, рвётся вниз. А внизу лежу я и с безысходностью наблюдаю, затем, как слеза, приближаясь, стремительно вырастает в размерах. Вот-вот она закроет собой весь горизонт. Шипящая капля врезается мне в лоб… — Бабушка, а что будет, если в голову попадёт слеза неба?

— Не мешай, внучек, я на сайте знакомств. Сочиняю любовное послание.

И бабушка забарабанила ладонью по клавиатуре. Бабушка никогда не набирает ничего пальцами, считает, что это ошибка изобретателей — набирать пальцами. А бабушка невероятно принципиальный человек и никогда не следует чужим ошибкам, только своим. Она стучит ладонью. Стучит сильно, чтобы буквы на экране были лучше видны и от этого половина клавиш уже отвалились от клавиатуры. Как-то, в миске с борщом приготовленного бабушкой, в гуще я нашёл клавишу с буквой Е. С тех пор я стал есть разборчивее, и нашёл ещё клавиши — Р, А, Н, Ш. Клавиши Ш, А, Р тоже в борще, а Н и И плавали в миске с гороховым супом. Конечно, это были проделки бабушки. Так она напоминала мне о слове ВЕРШИНА. Правда буквы В, заглавной буквы в этом слове, я так и не нашёл, очевидно не заметил и проглотил её.

Бабушка, войдя в раж, так колотит по клавиатуре, что теперь отлетает клавиша ENTER, она описывает дугу и не больно щёлкает меня по носу. Это заставляет отвлечься от воспоминаний. Я висну на её руке.

— Бабушка, но что же всё-таки будет, если в голову попадает слеза неба?!

Бабушка спрыгивает со стула, выпучивает глаза и идёт на меня. В страхе я отпрыгиваю в строну, но бабушка хватает сухими пальцами меня за пятку. Я опрокидываюсь на спину и кричу то ли от страха, то ли от простого детского веселья. Бабушка наклоняется надо мной, растянув в сардонической гримасе морщинистое лицо.

— А те в кого попадает слеза неба, становятся выкрестами.

Каменистые наросты горы мнут спину. Я открываю глаза, щупаю ими вязкое Небо. Чувствую, как сквозь кость черепа просачивается внутрь небесная слеза. Слеза тяжёлым влажным комком, струится по венам и костям, обволакивая меня изнутри едкой пеленой силы. Я понимаюсь на ноги, и смотрю вверх. До Вершины не так уж далеко.

И я вновь карабкаюсь вверх, уцепившись глазами за край вершины. Уже долетают до меня чавканье губ Неба, опоясавших Вершину прозрачным, но твёрдым кольцом.

Я преодолеваю последние метры горы, изъеденные корявыми зазубренными камней. Поднимаясь на Вершину покрытую слизью времени. Вершина была широкая и с неровными краями, как лысина шизофреника. В центре на самой маковки горы сидела бабушка. Кофты не было, бабушка была голая по пояс.

— Видишь, внучек.

— ткнула она пальцем в грудь.

— Чего вижу?

— Пялься сильней.

— Бабушка вновь ткнула пальцем в грудь.

Тут я заметил, что одна из грудей бабушки похожа на Вершину Выкрестов.

— Значит, я взбирался по твоей груди? И Небо сосало твою грудь, бабушка?

— А чью же, внучек?! Здесь только я и ты. У тебя грудей нет.

Я подхожу к ней, меленькой сморщенной. Наклоняю голову, чтобы лучше видеть её с высоты собственного роста. Бабушка хихикает, и дрыгает ногами, ей нравится собственная шутка. Но мне не смешно, наоборот, неприятно. В горле клокочет какое-то возбуждение, я подаю на колени, ощущая внутреннее цунами волокёт по моей глотке что-то твёрдое с острыми краями. Я разжимаю губы, чтобы дать вытечь растрескавшемуся хрипу, но вместе с ним звякнув о зубы, выпадает маленький твёрдый квадратик. Я поднимаю его, подношу ближе. Буква у меня перед глазами. Меня стошнило компьютерной клавишей!

Я встаю с колен и протягиваю руку вверх, чтобы показать клавишу бабушке. Та, нагнувшись, треплет меня по голове.

— Нашёл, всё-таки. Выкрест мой.

Я, задрав голову, прищуриваюсь на бабушку сквозь узкие прорези монгольских глаз. Она берёт из моих рук клавишу. Вертит. Водит ногтём по букве В. Лёгким щелчком пальца подбрасывает её вверх и ловит ртом. Горло бабушки сокращается под истрёпанной кожей, свидетельствуя о том, что клавиша проглочена.

— Оп-па! Всё! — бабушка от радости хлопает себя по бёдрам.

— Вот и всё, внучек!