Я очень надеюсь, что Сашу Каялевича посадят, во всяком случае, ему уже предъявили достаточно серьёзные обвинения, чтобы запереть его очень надолго, если не навсегда. Хотя лично я всегда придерживалась мнения, что место ему не в тюрьме, а в психушке, но это уже как суд решит…
— Ну давайте хоть до работы вас доведу, — предложил он. Я хотела было отказаться, но сделав шаг, я почувствовала такую острую боль в коленке, что у меня потемнело в глазах. Прихрамывая и опираясь на руку незнакомца, я добрела до почтамта. Он снова предложил отвезти меня в больницу.
— Правда, не стоит. Врачи меня отругают, да и вас заодно за то, что мы отнимаем время у настоящих больных. Со мной всё хорошо, — сказала я. — У вас оптимистический взгляд на мир. Одобряю! — ответил он, смеясь. Улица была безлюдной, частные дома вокруг выглядели пустыми и запертыми, но я чувствовала, что за нами пристально наблюдают из-за каждой занавески. Наверное, разговоров теперь будет на месяц вперёд. Ну ещё бы, не каждый день в нашем городишке случаются ДТП с человеческими жертвами… Убедившись, что я серьёзно не пострадала и подавать в суд не собираюсь, незнакомец расслабился и принялся рассказывать о себе. Его зовут Сергей, он предприниматель, бывший военный, в своё время дослужился до младшего офицерского чина, потом ушёл в частный бизнес, и очень успешно, сейчас он имеет серьёзных партнёров в Российской Федерации и связи в местных эшелонах власти — Сергей назвал несколько фамилий, которые не сказали мне ровным счётом ничего. Не увлекаюсь политикой. В наш городок Сергей приехал, чтобы повидать друга, бывшего сослуживца, ныне частного предпринимателя. Имени сослуживца Сергей не уточнил, но я почему-то сразу подумала о Саше Каялевиче. Тоже мне, предприниматель. Небось надерётся сегодня до зелёных чертей — а как же, армейский друг приехал, и Лёня снова будет где-то прятаться, пока папаша не придёт в чувство. У входа в почтамт мы распрощались.
— Послушайте, Ольга… — начал он, помедлив.
— Я Виктория.
— Да, простите… Когда у вас заканчивается рабочий день? Возможно, вечером у меня будет пара часов свободного времени. Если не возражаете, я могу за вами заехать и… подбросить вас до дому.
— Посмотрим. До свидания, Сергей, — ответила я.
Вечером за мной так никто и не заехал, впрочем, я особо и не рассчитывала.
Вернувшись с работы, я не застала Олесю дома. Кастрюля с супом и сковородка со вторым стояли нетронутые, значит, домой она не заходила. Во дворе я её тоже не заметила. Я ощутила нарастающую тревогу. Выждав ещё минут десять, я вытащила мобильный телефон и набрала её номер. В школе, где учится Олеся, мобильники строжайше запрещены, это распоряжение директора, но мне плевать. У меня нет возможности встречать дочь после школы, я вообще уделяю ей меньше внимания, чем следовало бы, но я могу хотя бы позвонить и убедиться, что с ней всё в порядке. Но даже мобильник иногда становился дополнительным источником тревоги. Бывало, Олеся не отвечала на звонки, и тогда я начинала умирать от страха за неё, и в голову лезли жуткие мысли, где моя дочь и что с ней. К счастью, на этот раз Олеся сразу ответила.
— Да, мам?
— Олеся, ты где? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Да мы тут, на спиртзаводе. Мы играем!