Весеннее безумие, или Смех — лучшее лекарство!

— … под которым прячется Призрак Первого Апреля! — упрямо ответила она.

— Та-ак! — мадам Помфри раздраженно закатила глаза. — Я тебе сейчас дам снотворное, и ты будешь спать без задних ног!

— С добрым утречком! — Помфри нагнулась над лежащей пациенткой. — Как мы себя чувствуем?

— Ужасно! Вы довольны?

— Ну зачем так, милая! — Помфри вздохнула и присела на краешек кушетки. — Ты слишком много на себя взвалила. А это до добра никогда не доводило!

— Я поступала целесообразно сложившимся обстоятельствам…

— Не правда, — спокойно ответила мадам. — Вот зачем ты устроила скандал в гриффиндорской гостиной? Об этом вся школа слышала.

— Непослушание и расхлябанность должны быть подвергнуты…

— Перестань! Они ведь ещё дети!

— Первокурсники и второкурсники — да, но пятикурсники и все кто старше — извините, нет! Почему они не учатся, не стараются, не добиваются чего-то?

— Главное в жизни не учёба и не покорение несуществующих высот. Есть что-то более важное… куда более важное. Друзья, например. Вместо поучений, строгих правил, ты бы лучше хотя бы один единственный раз не портила им настроение кислой миной и искренне поблагодарила их желание сделать твою жизнь более яркой и интересной. Если бы ты умела идти на компромиссы и давать себя хотя бы небольшие поблажки (это же не преступление!), то и всех друзей своих ты бы не растеряла. Жаль, что ты этого не поняла, ни когда была маленькой, ни сейчас. — Помфри встала и вышла из медпункта.

В проёме она столкнулась с резко вбежавшей младшей Уизли. Девушка была бледна, как мел и слегка дрожала.

— Джинни! — удивилась больная. — А ты что здесь делаешь?

— Здрав… здрав… Доброе утро! — выдавила из себя Джинни.

— Доброе… что-то случилось?

— Да… то есть нет… не совсем…

— Проходи, садись.

Девушка кивнула и нервно подошла к ней. Внезапно она взвизгнула, заметив другую, лежащую рядом пациентку:

— Что с ней случилось?!

— Ничего страшного! Просто легкая простуда… Лучше скажи мне, зачем ты пришла.

— Я… я… не должна была приходить… но и молчать я тоже не могу…

— Это становится интересно. Рассказывай, не бойся!

— Несколько недель назад я дремала в нашей гостиной… Внезапно подошли однокурсники. Они что-то говорили про… про…

— Ну?

— Про розыгрыши, — выдохнула Джинни. — Я сначала не поняла, о чём они говорили. Но в свете недавних событий… История с переведенными часами…

— Переведенными? Что-то я не понимаю…

— Они придумывали разное… но потом они придумали историю, — сбивчиво тараторила девушка, — с каким-то… я точно не помню… Призраком Апреля или что-то вроде этого. Хотели напугать. Они добыли плащ, летали на метле Гарри …

Пациентка то бледнела, то покрывалась красными пятнами. Было такое чувство, что ей сейчас станет плохо.

— К-кто? Кто это сделал? — прошептала она.

Джинни залилась слезами. Она сбивчиво объясняла, что возможно, разыграли пациентку по ошибке, что не надо их наказывать, что они хотели как лучше. Сквозь беспорядочные потоки слез и объяснений было невыносимо трудно что-либо понять, но наконец, Джинни невнятно произнесла:

— Рон… — всхлип. — … и Г-гарри. Вобще, их там много было, но все розыгрыши придумали именно они вдвоем.

— Подожди, — с показным спокойствием переспросила её пострадавшая. — Не хочешь ли ты сказать, что я чуть не получила инфаркт и пожизненную прописку в Мунго из-за того, что они меня просто-напросто разыграли? — она нервно захихикала.

Джинни сделала огромные глаза, потом кивнула, заревев при этом, так, что слёзы фонтаном полетели во все стороны.

Пациентка, по-видимому, пришла в себя и даже перестала нервно похихикивать. Теперь она просто хихикала. Безостановочно. Она откинула голову назад и залиласьбезумным хохотом.

— УБЬЮЮЮЮЮЮЮЮЮ! — взревела она, вскакивая с койки. — КЛОУНЫ НЕСЧАСТНЫЕ! ДА Я ЖЕ ИЗ-ЗА НИХ ЧУТЬ… И ПЫЛИНКИ НЕ ОСТАВЛЮ! — дальше пошли такие непечатные слова, каких Джинни от неё в жизни не слышала. Однако она всё-таки вцепилась в жаждущую кровавой расправы жертву Рона и Гарри, пытаясь не дать ей убежать.

На крики и звук борьбы прибежала мадам Помфри. Она тоже кинулась к буйной пациентке. Больные на других койкахпроснулись и улюлюкали, поддерживая рвавшуюся из рук Джинни и Помфри особу.

— Пустите меня! Пустите! Я отомщу! Я не успокоюсь, пока не отомщу!…

— Умоляю! — силы мадам Помфри были на исходе. — Это же не солидно! Не делайте себя посмешищем в глазах…

— Я и так уже посмешище! Всеобщее посмешище! — отвлекшуюся на секунду больную, Джинни ударила обездвиживающим заклинанием и толкнула на постель. Та обиженно замолчала и отвернулась. Потом она устало изрекла:

— Юмор, это когда смешно. Без ущерба для окружающих.

Силы покинули её и она со стоном упала на кровать.

Утро в этот день выдалось отменное: тёплое, солнечное, с приятным мягким ветром. Потолок Большого Зала был раскрашен в лазурные тона, поверх них лежали пушистые белые облака.

Рон Уизли задумчиво попивал тыквенный сок, разглядывая всю эту красоту.

— Привет! — рядом возник Поттер. — Как настроение?