Фандом: Гарри Поттер. А руки у Лили красивые, изящные, пальцы длинные и тонкие, а ладони горячие. Подушечки пальцев твердые, а ногти стрижены. Руки у Лили чудесные. Руки у Лили волшебные. Лили играет на гитаре.
27 мин, 59 сек 11697
— А родители твои что скажут? — вопросительно приподнимает бровь.
— А родители мои ничего не скажут, — смеюсь тихонько я, — родители мои просто молча убьют.
Мой рыжик ухмыляется, а в глазах у нее пляшут чертики.
— А куда поедем?
— Куда глаза глядят. Ты куда хочешь?
— Мммм, не знаю. В горы. И к морю. И в Ирландию.
— Поедем.
— Обещаешь?
— Обещаю. А теперь пошли на обед, я бы сейчас дракона съел.
— У них мясо невкусное, — Лили смеется звонко, а солнечные лучи путаются в ее ресницах. Мы поднимаемся с земли и уже думаем отправиться в сторону замка, но с журнала девушки вылетает клочок бумаги. Я наклоняюсь, чтобы его поднять и замираю.
На старой колдографии маленькая рыжая девчонка играет на гитаре, а рядом в латанной-перелатанной мантии и старой потрепанной шляпе смеется мистер Перрел.
10.
Гарри Поттер счастлив: малышке Лили всего-то девять, а она уже так хорошо летает! Лили носится на метле высоко, и ее смех слышен, наверное, на всю округу. Дорога пустынна, только немного впереди идет какой-то мужчина с гитарой. Это волшебник — сегодня жарко, и свою потрепанную латанную мантию он несет в руках — а значит, никакого Статута о Секретности они с дочкой не нарушают. Гарри Поттер медленно идет дорогой домой, то и дело поглядывая вверх на маленькую Лили, которая выписывает в воздухе виражи и смеется — точно колокольчик. «Хорошо, что Джинни не видит, наверняка бы досталось мне за такую беспечность», — думает Гарри Поттер, щурясь от солнца.
Но ведь дочка так счастлива! Она летает на папиной метле самостоятельно, она набирает высоту и скорость, и ветер треплет ее длинные волосы, и глаза немного слезятся. А вокруг — лето, простор, солнышко, свобода! Лили закрывает глаза и открывает их только тогда, когда чувствует, как древко выскользает из детских ладошек. Лили не понимает, почему земля так стремительно приближается и почему так страшно кричит отец. Лили не боится, ведь она не падает, а летит. Только без метлы.
И приземляется прямо в руки к незнакомому магу. Он почему-то смертельно бледен и напуган, Лили только изумленно хлопает ресницами. Откуда-то подбегает отец, забирает ее с рук незнакомца и прижимает к себе так, что ребра вот-вот треснут.
— Пааап, задушишь же, — недовольно ворчит малышка, а он только сжимает ее еще крепче. Сердце у него колотится как сумасшедшее, а руки дрожат.
— Никогда больше так не делай, — шепчет взволновано он.
— Как — «так»? Мне что, летать больше нельзя? — Лили ничегошеньки не понимает. Эти взрослые какие-то странные. Она поднимает взгляд на незнакомца и спрашивает: — А Вы кто?
— Я Фрэнк, — мужчина улыбается, видно, уже пришел в себя.
— Вы извините, что я на вас так… приземлилась, надо было на папу, да я как-то не рассчитала…
— Да ничего, посадка ведь прошла успешно, — Лили смеется и Фрэнк смеется, а папа все так же сжимает дочь в объятьях, будто боясь отпустить.
— А Вы музыкант?
— Я? Я бродяга.
— А что это за инструмент?
— Это гитара.
— А все бродяги умеют играть на гитаре?
— Нет, не все. Но я умею.
— А вы меня научите?
— Научу, — Фрэнк улыбается. Он какой-то сильно потрепанный. Брюки и пиджак хоть и чистые, но очень поношенные. Ботинки сбиты. Шляпа старая. И все равно, этот Фрэнк какой-то… солнечный.
Потом отец долго-долго благодарит его, потом еще дольше пытается пригласить на ужин. В конце концов, Фрэнк сдается, и все аппарируют в Годрикову Лощину, домой. Потом все пьют чай с пирогом и долго смеются. Маленькой Лили не сидится на месте — ее словно магнитом тянет к гитаре. Наконец Фрэнк встает, подходит к ней и шепчет:
— Ну что, начнем обучение? — Лили радостно кивает, и они вместе достают старенькую гитару из чехла…
Первый год Фрэнк заходит три-четыре раза в неделю. Ему всегда рады — Джинни сразу усаживает за стол, Альбус с открытым ртом слушает дорожные истории, — где он только не был, этот солнечный человечек! — а Лили нетерпеливо переступает с ноги на ногу, ожидает пока родственники оставят Фрэнка в покое. Он — ее друг. Она сама его выбрала, когда прямо на руки ему приземлилась.
Они играют часами. Что-то получается, что-то — нет. Лили терпеливая, и пальцы ей уже не болят, как болели сначала. Фрэнк шутит и обращает ее внимание на ошибки.
— Лили, — говорит он в один жаркий августовский день, — я больше не смогу приходить так часто.
— Почему? — глаза девочки расширяются от удивления.
— Мальчик, которому я преподавал музыку, едет в Хогвартс. Я собираюсь немного попутешествовать теперь.
— В Хогвартс… И Альбус едет в Хогвартс. А мне еще год.
— Но через год ты тоже сядешь на поезд и приедешь в школу.
— Конечно приеду. Только без тебя будет грустно.
— А я еще заеду. Я всегда буду заходить к вам, когда буду в этих краях.
— Обещаешь?
— Обещаю. А ты мне обещай, что гитару не забросишь.
— Фрэнк, ты что, как же я без гитары? — Лили кипит от негодования. — Мне без гитары нельзя. Я без гитары плесенью от тоски покроюсь.
Фрэнк смеется и Лили смеется вместе с ним. А потом он надевает свою старую шляпу, прощается с Джинни и Альбусом и аппарирует.
— А родители мои ничего не скажут, — смеюсь тихонько я, — родители мои просто молча убьют.
Мой рыжик ухмыляется, а в глазах у нее пляшут чертики.
— А куда поедем?
— Куда глаза глядят. Ты куда хочешь?
— Мммм, не знаю. В горы. И к морю. И в Ирландию.
— Поедем.
— Обещаешь?
— Обещаю. А теперь пошли на обед, я бы сейчас дракона съел.
— У них мясо невкусное, — Лили смеется звонко, а солнечные лучи путаются в ее ресницах. Мы поднимаемся с земли и уже думаем отправиться в сторону замка, но с журнала девушки вылетает клочок бумаги. Я наклоняюсь, чтобы его поднять и замираю.
На старой колдографии маленькая рыжая девчонка играет на гитаре, а рядом в латанной-перелатанной мантии и старой потрепанной шляпе смеется мистер Перрел.
10.
Гарри Поттер счастлив: малышке Лили всего-то девять, а она уже так хорошо летает! Лили носится на метле высоко, и ее смех слышен, наверное, на всю округу. Дорога пустынна, только немного впереди идет какой-то мужчина с гитарой. Это волшебник — сегодня жарко, и свою потрепанную латанную мантию он несет в руках — а значит, никакого Статута о Секретности они с дочкой не нарушают. Гарри Поттер медленно идет дорогой домой, то и дело поглядывая вверх на маленькую Лили, которая выписывает в воздухе виражи и смеется — точно колокольчик. «Хорошо, что Джинни не видит, наверняка бы досталось мне за такую беспечность», — думает Гарри Поттер, щурясь от солнца.
Но ведь дочка так счастлива! Она летает на папиной метле самостоятельно, она набирает высоту и скорость, и ветер треплет ее длинные волосы, и глаза немного слезятся. А вокруг — лето, простор, солнышко, свобода! Лили закрывает глаза и открывает их только тогда, когда чувствует, как древко выскользает из детских ладошек. Лили не понимает, почему земля так стремительно приближается и почему так страшно кричит отец. Лили не боится, ведь она не падает, а летит. Только без метлы.
И приземляется прямо в руки к незнакомому магу. Он почему-то смертельно бледен и напуган, Лили только изумленно хлопает ресницами. Откуда-то подбегает отец, забирает ее с рук незнакомца и прижимает к себе так, что ребра вот-вот треснут.
— Пааап, задушишь же, — недовольно ворчит малышка, а он только сжимает ее еще крепче. Сердце у него колотится как сумасшедшее, а руки дрожат.
— Никогда больше так не делай, — шепчет взволновано он.
— Как — «так»? Мне что, летать больше нельзя? — Лили ничегошеньки не понимает. Эти взрослые какие-то странные. Она поднимает взгляд на незнакомца и спрашивает: — А Вы кто?
— Я Фрэнк, — мужчина улыбается, видно, уже пришел в себя.
— Вы извините, что я на вас так… приземлилась, надо было на папу, да я как-то не рассчитала…
— Да ничего, посадка ведь прошла успешно, — Лили смеется и Фрэнк смеется, а папа все так же сжимает дочь в объятьях, будто боясь отпустить.
— А Вы музыкант?
— Я? Я бродяга.
— А что это за инструмент?
— Это гитара.
— А все бродяги умеют играть на гитаре?
— Нет, не все. Но я умею.
— А вы меня научите?
— Научу, — Фрэнк улыбается. Он какой-то сильно потрепанный. Брюки и пиджак хоть и чистые, но очень поношенные. Ботинки сбиты. Шляпа старая. И все равно, этот Фрэнк какой-то… солнечный.
Потом отец долго-долго благодарит его, потом еще дольше пытается пригласить на ужин. В конце концов, Фрэнк сдается, и все аппарируют в Годрикову Лощину, домой. Потом все пьют чай с пирогом и долго смеются. Маленькой Лили не сидится на месте — ее словно магнитом тянет к гитаре. Наконец Фрэнк встает, подходит к ней и шепчет:
— Ну что, начнем обучение? — Лили радостно кивает, и они вместе достают старенькую гитару из чехла…
Первый год Фрэнк заходит три-четыре раза в неделю. Ему всегда рады — Джинни сразу усаживает за стол, Альбус с открытым ртом слушает дорожные истории, — где он только не был, этот солнечный человечек! — а Лили нетерпеливо переступает с ноги на ногу, ожидает пока родственники оставят Фрэнка в покое. Он — ее друг. Она сама его выбрала, когда прямо на руки ему приземлилась.
Они играют часами. Что-то получается, что-то — нет. Лили терпеливая, и пальцы ей уже не болят, как болели сначала. Фрэнк шутит и обращает ее внимание на ошибки.
— Лили, — говорит он в один жаркий августовский день, — я больше не смогу приходить так часто.
— Почему? — глаза девочки расширяются от удивления.
— Мальчик, которому я преподавал музыку, едет в Хогвартс. Я собираюсь немного попутешествовать теперь.
— В Хогвартс… И Альбус едет в Хогвартс. А мне еще год.
— Но через год ты тоже сядешь на поезд и приедешь в школу.
— Конечно приеду. Только без тебя будет грустно.
— А я еще заеду. Я всегда буду заходить к вам, когда буду в этих краях.
— Обещаешь?
— Обещаю. А ты мне обещай, что гитару не забросишь.
— Фрэнк, ты что, как же я без гитары? — Лили кипит от негодования. — Мне без гитары нельзя. Я без гитары плесенью от тоски покроюсь.
Фрэнк смеется и Лили смеется вместе с ним. А потом он надевает свою старую шляпу, прощается с Джинни и Альбусом и аппарирует.
Страница 6 из 8
