Погода, как на заказ стояла чудесная: на свежем весеннем небе ни облачка, темнеющий запад уже поблёскивал крохотными точками звёзд и дышал ароматной прохладой — точно звал за собой в просторные объятья улиц. Солнце жгуче-золотым потоком скользнуло по оконным стёклам, пока ещё холодное, но уже многообещающее, и вдруг скрылось за крышей соседнего дома, оставив прыгать в глазах зелёные точки…
145 мин, 42 сек 18662
Тест оказался чрезвычайно простым. Геворг был уверен, что на все вопросы ответил правильно, и даже немного расстроился этой лёгкости, ведь ему пришлось потратить на подготовку не один месяц! Впрочем, по лицам окружающих юноша понял, что не всем этот экзамен дался так же просто. Радоваться чужой неудаче было низко, но Геворг не мог сдержать эмоций — он хотел поступить во что бы то ни стало, пусть даже заняв чьё-то место.
Ждать результатов пришлось месяц — и весь этот месяц Геворг был сам не свой: подолгу не выходил из комнаты, всё время находился в мрачном настроении и почти не разговаривал с отцом. Пшемек уже начал серьёзно волноваться, когда в начале августа из университета пришло письмо с положительным ответом, и юноша словно ожил. Старику ничего не оставалось, как разделить радость своего ребёнка.
В университете отнеслись с пониманием к состоянию Геворга: в письме помимо приказа о зачислении было также официальное приглашение посетить Ворцлав пятого августа для обсуждения некоторых вопросов обучения в личной беседе с ректором университета Мареком Бонарским. Незапланированная поездка стоила Пшемеку парочки новых долговых обязательств, но, как оказалось, всё было не зря: помимо сладких речей, которые наверняка полагалось говорить инвалидам в таких ситуациях, ректор пообещал Геворгу отдельную квартиру в съёмном общежитии для сотрудников университета, которое находилось всего в часе ходьбы от учебных корпусов, и назначил его на государственную стипендию.
Бонарский пояснил, что с началом учебного года Геворг станет обычным студентом, так что никаких опозданий и ссылок на недееспособность без медицинской справки. Благо все корпуса Ворцлавского Университета были расположены в одном месте и представляли собой старинные трёхэтажные особняки, оборудованные грузовыми лифтами, от которых у Геворга теперь имелся магнитный ключ.
Такого счастливого поворота событий не ожидали ни Пшемек, ни Геворг. Первым делом они отправились осматривать квартиру, полученную Геворгом в качестве щедрого дара университета. Район оказался просто прекрасным: старинные дома средневекового стиля больше походили на пряничные игрушки, аккуратно сложенные в затейливую мозаику улиц; ровные шары деревьев тянулись в небо вдоль тротуаров, и повсюду насыщенными красками сверкали цветы.
Под общежитие университет снимал целый подъезд симпатичного трёхэтажного дома на улице Песчаная. Геворгу дали ключи от двухкомнатной квартиры на первом этаже, с оговоркой, что возможно в будущем к нему подселят ещё одного жильца. В комнатах стояла простенькая хозяйская мебель, на кухне имелся холодильник и микроволновая печь, а в ванной — видавшая виды, но всё ещё рабочая стиральная машинка. Из окна кухни виднелась улица со множеством торговых лавок, где можно было приобрести всё необходимое. В общем — райский уголок для простого студента!
Обстановка понравилась и Пшемеку: он тут же взялся перечислять фронт предстоящих работ по благоустройству квартиры, и чудом удержался чтобы сейчас же не начать перевешивать полки. Его остановил Геворг: удовлетворившись беглым осмотром квартиры, теперь он хотел посмотреть город, в котором ему предстояло жить.
Первым делом Сирумемы отправились на Соборную улицу, чтобы посмотреть кафедральный собор Святого Иоанна Крестителя. Геворг читал о нём в путеводителе по Ворцлаву и заинтересовался архитектурой: собор был слеплен из двух сужающихся семиэтажек красивым убористым переходом, а на вершине имел два высоких шпиля с крестами, уносящимися далеко ввысь от земли. Внутрь заходить не стали, поскольку отец всячески противился переступать порог католического храма. Пришлось удовлетвориться внешним обозрением и двинуться дальше. На очереди стоял музей Селезии, расположившийся в старинном костёле. От билетной кассы тянулась приличная очередь из туристов, красноречиво говорящая о популярности музея; и на этот раз Пшемеку пришлось пойти на поводу у сына, который очень хотел посмотреть настоящие египетские мумии, привезённые в Польшу в девятнадцатом веке. Они вошли в прохладу старой церковки и не спеша двинулись в сторону выставочных залов.
В музее были представлены греческие и этрусские амфоры, глиняные безделушки из Древнего Египта, папирусные свитки, а также всевозможные предметы силезского искусства: старинные гравюры, чеканные монеты и серебряные украшения. Однако мумии, бесспорно, занимали центральное место выставки, и около стеклянных кубов с древними останками царил постоянный ажиотаж.
Геворг ожидал увидеть царственные фигуры, перебинтованные чистыми полосками ткани, с величественно сложенными руками на груди. Но его глазам предстали лишь жалкие человеческие останки, больше похожие на плохо провяленные куски мяса. Юноша был разочарован и обескуражен; теперь становилось совершенно непонятным, зачем эти кости вообще когда-то поднимали из могил и клали в витрины, как предметы искусства? Разве они стоили такого варварского обращения?
Ждать результатов пришлось месяц — и весь этот месяц Геворг был сам не свой: подолгу не выходил из комнаты, всё время находился в мрачном настроении и почти не разговаривал с отцом. Пшемек уже начал серьёзно волноваться, когда в начале августа из университета пришло письмо с положительным ответом, и юноша словно ожил. Старику ничего не оставалось, как разделить радость своего ребёнка.
В университете отнеслись с пониманием к состоянию Геворга: в письме помимо приказа о зачислении было также официальное приглашение посетить Ворцлав пятого августа для обсуждения некоторых вопросов обучения в личной беседе с ректором университета Мареком Бонарским. Незапланированная поездка стоила Пшемеку парочки новых долговых обязательств, но, как оказалось, всё было не зря: помимо сладких речей, которые наверняка полагалось говорить инвалидам в таких ситуациях, ректор пообещал Геворгу отдельную квартиру в съёмном общежитии для сотрудников университета, которое находилось всего в часе ходьбы от учебных корпусов, и назначил его на государственную стипендию.
Бонарский пояснил, что с началом учебного года Геворг станет обычным студентом, так что никаких опозданий и ссылок на недееспособность без медицинской справки. Благо все корпуса Ворцлавского Университета были расположены в одном месте и представляли собой старинные трёхэтажные особняки, оборудованные грузовыми лифтами, от которых у Геворга теперь имелся магнитный ключ.
Такого счастливого поворота событий не ожидали ни Пшемек, ни Геворг. Первым делом они отправились осматривать квартиру, полученную Геворгом в качестве щедрого дара университета. Район оказался просто прекрасным: старинные дома средневекового стиля больше походили на пряничные игрушки, аккуратно сложенные в затейливую мозаику улиц; ровные шары деревьев тянулись в небо вдоль тротуаров, и повсюду насыщенными красками сверкали цветы.
Под общежитие университет снимал целый подъезд симпатичного трёхэтажного дома на улице Песчаная. Геворгу дали ключи от двухкомнатной квартиры на первом этаже, с оговоркой, что возможно в будущем к нему подселят ещё одного жильца. В комнатах стояла простенькая хозяйская мебель, на кухне имелся холодильник и микроволновая печь, а в ванной — видавшая виды, но всё ещё рабочая стиральная машинка. Из окна кухни виднелась улица со множеством торговых лавок, где можно было приобрести всё необходимое. В общем — райский уголок для простого студента!
Обстановка понравилась и Пшемеку: он тут же взялся перечислять фронт предстоящих работ по благоустройству квартиры, и чудом удержался чтобы сейчас же не начать перевешивать полки. Его остановил Геворг: удовлетворившись беглым осмотром квартиры, теперь он хотел посмотреть город, в котором ему предстояло жить.
Первым делом Сирумемы отправились на Соборную улицу, чтобы посмотреть кафедральный собор Святого Иоанна Крестителя. Геворг читал о нём в путеводителе по Ворцлаву и заинтересовался архитектурой: собор был слеплен из двух сужающихся семиэтажек красивым убористым переходом, а на вершине имел два высоких шпиля с крестами, уносящимися далеко ввысь от земли. Внутрь заходить не стали, поскольку отец всячески противился переступать порог католического храма. Пришлось удовлетвориться внешним обозрением и двинуться дальше. На очереди стоял музей Селезии, расположившийся в старинном костёле. От билетной кассы тянулась приличная очередь из туристов, красноречиво говорящая о популярности музея; и на этот раз Пшемеку пришлось пойти на поводу у сына, который очень хотел посмотреть настоящие египетские мумии, привезённые в Польшу в девятнадцатом веке. Они вошли в прохладу старой церковки и не спеша двинулись в сторону выставочных залов.
В музее были представлены греческие и этрусские амфоры, глиняные безделушки из Древнего Египта, папирусные свитки, а также всевозможные предметы силезского искусства: старинные гравюры, чеканные монеты и серебряные украшения. Однако мумии, бесспорно, занимали центральное место выставки, и около стеклянных кубов с древними останками царил постоянный ажиотаж.
Геворг ожидал увидеть царственные фигуры, перебинтованные чистыми полосками ткани, с величественно сложенными руками на груди. Но его глазам предстали лишь жалкие человеческие останки, больше похожие на плохо провяленные куски мяса. Юноша был разочарован и обескуражен; теперь становилось совершенно непонятным, зачем эти кости вообще когда-то поднимали из могил и клали в витрины, как предметы искусства? Разве они стоили такого варварского обращения?
Страница 5 из 41
