Видеть изменения в тебе

Шерлок непонимающе смотрит в ответ и тянется через стол за своим чаем.

— Дааа, — протяжно говорит он, все еще глядя на Джона. Внимательно, словно тот выжил из ума. — Да, Джон, и ты был им всю свою жизнь, это не новость…

— Нет, я о… Ой, заткнись, — рявкает возбуждено Джон, снова пытаясь успокоиться. — Я имел в виду, что живу как волшебник. Я не использовал магию подобным образом с восемнадцати лет!

— Проблемы? — Шерлок все еще в замешательстве, но хватывает тост Джона с его тарелки.

— Нет, — говорит Джон, хмурясь и потирая рукой лоб. — Нет, это просто… по-другому.

— Это хорошее по-другому или плохое? — Шерлок сорит крошками, когда спрашивает с набитым ртом. Джон хмурится и использует палочку, убирая крошки с его лица, снова морщится, когда понимает, что сделал.

— Другое по-другому, — предполагает он, глядя на палочку, будто она сама собой может напасть и укусить его.

— В чем тогда проблема?

Джон замолкает и думает об этом. Он так долго избегал магии, потому что знает, каков он в этом, знает, каким он был тогда, когда это было захватывающим, новым и славным, когда этого всегда было мало, когда чистый восторг растекался по венам, по коже. Он помнит взгляды, которыми его награждали одноклассники: завистливые, осторожные и жестокие. За столько лет он привык к жизни без магии, но он не может сказать, что не скучал, не может честно сказать, что не болит иногда, а порой внутри скручивает так, что он должен перекинуться в рысь и свернуться где-то, пока волны отчаянного разочарования не схлынут.

Шерлок, разумеется, внимательно наблюдает за ним, но он никогда не ревнует, и ему никогда не страшно, даже когда Джон несколькими словами и взмахом палочки заставляет висеть вверх тормашками у потолка. Шерлок всегда хочет еще, больше, лучше, хочет, чтобы Джон шагнул за свои пределы и проверил свои способности. Он любит, когда Джон с легким свистом посылает книгу летать по комнате, как он и просил, всего лишь ипульсом чистой обостренной магии. Он охотно слушает, когда Джон описывает, как это чувствуется — выйти из себя в бушующие потоки белого шума магии и манипулировать там исключительно силой воли так, как его научила одна старая женщина, давшая амулет, который остановил его сердце на девять из десяти дней. Он впитывает все, каждую капельку информации, которую Джон может дать ему о своей магии, своих способностях, своей силе, и до сих пор всегда жаждет больше.

Джон сидит за обеденным столом и смотрит на Шерлока, листающего Ежедневный пророк, и понимает, на самом деле понимает, впервые за восемь месяцев с тех пор, как Шерлок попытался спрыгнуть с крыши Барта, что у него на самом деле может быть лучшее из обоих миров.

Он может сидеть здесь и заставлять чай готовиться сам по себе, и Шерлок на мгновение просто посмотрит на него с голодным обожанием, прежде чем вернется к Пророку, потом бросит его лениво на стопку Times, заявив, что тот скучный и банальный, а уж затем пустится в описание подробностей последнего двойного убийства-самоубийства, подкинутого Лестрейдом для их развлечения. Он может носиться по Лондону вслед за Шерлоком с пистолетом у поясницы и палочкой в кармане, просто на всякий случай. Он может делать все это, ведь Шерлок — несмотря на то, что он блестящий, рациональный, логичный ребенок науки, — провел последние восемь месяцев в состоянии полной и бесконечной реорганизации, и Джон только сейчас полностью осознал все последствия.

— Что, если я откажусь? — спрашивает он. Шерлок поднимает взгляд и отбрасывает Пророк, который шумно приземляется на стопку ранее забракованного. — От магии, я имею в виду. Что ты скажешь, если я захочу сделать это снова?

Шерлок хмурит брови, на лице появляются складки. Он откидывается на спинку кресла и сводит пальцы под подбородком.

— Не знаю, что я бы сказал. Я, конечно, был бы разочарован, но если ты не хочешь, я не могу заставить тебя, и это было совершенно ясно с того дня, как мы встретились.

— Почему был бы разочарован? — спрашивает Джон, подаваясь вперед. — Из-за своих экспериментов?

— Ну, — начинает Шерлок, поднимая одну бровь, как он обычно и делает, когда рассматривает какую-либо проблему. — Не могу отрицать, что у меня достаточно идей для дальнейших исследований, но нет, я не думаю, что это главная причина разочарования. Есть множество экспериментов, которые можно будет провести без помощи магии. Я, вероятно, просто вернулся бы к ним.

— Тогда почему?