Витторио-вампир. Новые вампирские хроники

Если тишина может взлететь до небес, а потом обрушиться до прежнего предела — именно так и случилось с молчанием в этом огромном зале, или в этой вселенной, и я не слышал ничего, кроме собственного взволнованного дыхания.

Но Властелин по-прежнему оставался невозмутимым.

. — Урсула, — произнес он. — Этот вопрос следует обдумать.

— Нет! — вскрикнул я.— Никогда! Присоединиться к вам? Стать одним из вас?

Рука Старейшего вновь обратила меня в беспомощное существо — его пальцы впились мне в шею. Сопротивляться было глупо и бесполезно. Если бы он захотел усилить свою хватку, я бы погиб. И, может статься, к лучшему для меня. Я смог только выдавить из себя еще несколько слов:

— Я никогда не пойду на это, никогда, слышите? Как вы осмелились вообразить, что сможете по дешевке купить мою душу?

— Твоя душа? — спросил Властелин.— Разве есть в твоей душе хоть что-нибудь такое, отчего она не предпочтет перемещаться целые столетия под непостижимыми звездами, вместо того чтобы просуществовать всего каких-нибудь несколько жалких лет? Что такое твоя душа, если она отказывается от возможности вечного поиска истины и согласна ограничиться в этом всего-то одной человеческой жизнью?

Очень медленно, под приглушенный шелест своих одеяний, он поднялся со стула, и я впервые увидел длинную великолепную красную мантию, спускавшуюся с его плеч, и огромную кроваво-красную тень, отбрасываемую его фигурой. Он слегка склонил голову, и светильники придали его волосам яркий золотой блеск, а синие глаза смягчились.

— Мы появились здесь задолго до тебя и твоих предков, — произнес он. Его голос ни на йоту не утратил великолепия. Он неизменно оставался вежливым, утонченным. — Мы были здесь уже столетия, прежде чем ваш род поднялся на свою гору. Мы были здесь, и все эти горы вокруг были нашими. Это ты — захватчик.— Он помолчал, потом выпрямился и продолжил: — Это люди из твоего рода, твои предки подтянулись к нам еще ближе со своим хозяйством, поселениями, с крепостью и замком и посягнули на нас, напали на леса, которые всегда были нашими. Потому нам и пришлось пойти на многие уловки — молниеносную быстроту заменить хитростью и коварством, а вместо того чтобы действовать «аки тать в ноши», как говорится в ваших священных книгах, являться на глаза тебе подобным.

— Почему вы убили моего отца и все мое семейство? — потребовал я ответа, Я не мог больше молчать, мне было наплевать на его убедительное красноречие, его спокойные, убаюкивающие слова, на его чарующее лицо.

— Твой отец и его отец,— ответил он,— и тот, кто владел вашим замком до него,— все они вырубали деревья вокруг своего жилья. А я, в свою очередь, должен был сдерживать рост «леса человеческого» вблизи своих владений. И время от времени я вынужден был заносить свой топор — так я и поступал, и такая вырубка свершалась. Твой отец иногда мог заплатить дань и спокойно продолжать прежнюю жизнь. Твой отец мог тайно от всех дать ту клятву, какую от него требовали, и его оставили бы в покое.

— Ты не смеешь даже помыслить о том, что он мог отдать тебе наших детей. Для чего? Ради того чтобы ты пил их кровь или приносил их в жертву Сатане на каком-то поганом алтаре?

— Со временем ты и сам все увидишь,— сказал он,— ибо считаю, что тебя тоже следует принести в жертву.

— Но Флориан, — задыхаясь, возразила Урсула, — умоляю вас.

— Позволь мне, милостивый Властелин, спросить тебя, — произнес я, — раз справедливость и история так много значат для тебя. Если я стою перед судом, и суд этот праведный, почему бы мне не прибегнуть к людской защите? Почему бы не призвать в свидетели людей? Почему не обратиться за помощью к любому человеку, способному ее оказать?

Казалось, мой вопрос его несколько озадачил. Помолчав, он заговорил снова:

— Мы и есть Суд Праведный, сын мой, — торжественно произнес он. — Ты — ничтожество, и сам знаешь это. Мы могли бы позволить жить твоему отцу, как мы позволяем жить самцу-оленю, чтобы вместе со своей самкой он мог плодить потомство. Но не более того.

— Здесь среди вас есть люди?

— Нет никого, кто мог бы помочь тебе, — ответил он, и впервые рассмеялся с некоторой гордостью.— А ты считаешь, что они нужны нам? Ты думаешь, наша маленькая голубятня не успокаивается к утру? Ты считаешь, что нам здесь нужна человеческая стража?

— Я в этом совершенно уверен. А вы просто слабоумный, если воображаете, что я хоть когда-нибудь присоединюсь к вашему Двору! О какой людской охране может идти речь, если внизу, прямо под вами, целая деревня знает, что вы такое и кто вы такие, если вы появляетесь среди них только по ночам и не можете выходить к людям при свете дня?

Снисходительно улыбнувшись, спокойным тоном он произнес:

— Это не более чем скопище бездельников. Ты понапрасну тратишь мое время на тех, кто не заслуживает даже презрения.

— Хм-м-м, вы ошибаетесь, вынося столь поспешное суждение. Полагаю они заслуживают определенного уважения, мой Властелин!

Старейший рассмеялся.

— Хотя бы за их кровь,— пробормотал он сквозь приступы смеха