Виварий

Так получилось, что вчера у Аремчо был день рождения — и сегодня он отдыхал, возложив бремя своих дел на заместителя. Хотя бы раз в году ему можно было по-человечески спать ночью и бодрствовать днем… Мэр Аремчо предпочитал жить по обратному ритму, что многие люди находили странным и даже слегка пугающим. Он даже выглядел жутковато: редкое наследственное заболевание сделало его глаза зелеными, а волосы — черными. Мэр был низкоросл и широкоплеч — очень необычная фигура для жителя Мегаполиса. Кожа — неестественно темная. В темноте Аремчо видел плохо, зато днем — великолепно. Он немного походил на фантастического дневного вампира, опаленного солнцем.

Градоначальник спал. Спал беспокойно — потому что его периодически будили телефонными звонками. Аремчо неохотно брал трубку и отсылал всех к заместителю. «Чертовы альбиносишки!» — думал он:«Хоть бы в день рождения дали нормально поспать! Тружусь тут для них, как проклятый, чтобы горели ихние чертовы лампочки»… Плохо жить по обратному биоритму, нечего сказать! Встаешь, когда почти весь город уже спит, и ложишься, когда все бегут на работу. Большинству-то какое дело до привычек меньшинства?! Вот и трезвонят до самого утра, красноглазые…

Кажется, робкие предутренние сновидения уже витали над Аремчо, как бабочки вокруг свечи. И тут само собой открылось дорогое фирменное окно рядом с кроватью мэра. Воздух полился из него прохладным водопадом, и Аремчо вскочил, передергиваясь от внезапного холода. И как оно открылось?! — вроде бы хорошо закрывается, новое окно… Градоначальник потянулся было, чтоб закрыть его, но увидел во внешней тьме две белые искорки, вглядывающиеся в самую душу.

— А, это снова ты! — сердито молвил Аремчо. Из темноты вылезла большая черная рука, ухватилась за подоконник и подтянулась, втаскивая за собой массивное черное тело — Номер второй протискивался в окно. — Да влазь уже ты! — мэр схватил десантника за руки и затащил внутрь. Ну и тяжелый же он был! Редкий житель Мегаполиса справился бы с таким весом — но Аремчо был намного сильнее среднего «альбиносишки».

Чуффык! — фыркнул Номер второй, выпуская облако пара. Он уже трижды был в резиденции мэра — его всегда отправляли на это задание, потому что он был лучшим в группе альпинистом, и мог проворно залезть даже на ровную стену дома. Трижды Второй проделывал этот путь — и трижды застревал в узком окне.

В руке его поблескивал модуль с программой для контроллера. Рар смотрел на Аремчо со смесью отвращения и презрения: этот ничтожный человек со всеми привык говорить так, будто делает огромное снисхождение. Даже с рар он разговаривает точно так же, как с подчиненными. Жалкая букашка! — а мнит о себе черт знает что.

Подсоединив модуль к резонатору, Номер второй обрел способность говорить по-человечески. Он должен был дать мэру новое задание, но не утерпел, и вставил в программу свои слова:

— Жалкая тварь! Если бы ты мог знать, насколько я тебя превосхожу, ты бы не разговаривал со мной, как с этими несчастными подопытными! Ты — контроллер, и должен контролировать экспериментальное общество. А мы — контролируем тебя. Не забывай об этом.

— А что ты мне за это сделаешь? Ничего! Я — один в Мегаполисе, и никто другой не сможет править им, кроме меня! И потом — я мэр, а не контроллер!

Номер второй лязгнул зубами. С какой радостью он бы сейчас намотал кишечник Аремчо на клещи! Но что сказал бы профессор Урро, убей десантник контроллера?! Аремчо был прав насчет своей исключительности. Но мог бы быть и посдержанней.

— Мы подобрали тебя на улице в твоем родном мире, и сделали чуть ли не богом этого мира. На Земле ты был никем — а в Мегаполисе стал всем. Ты мог бы быть признательней. И сдержанней. Мы ожидали от тебя лучшего — ты был самым подходящим человеком на целой Земле.

Мэр слушал его с нагло-снисходительной улыбкой. И тут Номер второй понял, что читать ему нотации бесполезно — что о стенку горох. И решил связаться с профессором, доложить о неподчинении со стороны контроллера. Перед десантником забрезжила надежда: а вдруг Урро прикажет ему убить Аремчо?!

— Непредвиденная проблема с введением программы! Контроллер превышает свои полномочия — употребляет недопустимый тон речи. Ваши рекомендации, командир? — сказал Второй по рации. Он предусмотрительно отключил модуль-переводчик, и мэр услышал лишь непонятное рычание, щелканье зубов и горловой зуммер.

— Одну секунду, — ответил Урро с корабля. Наступила тишина. Как помехи, откуда-то издали доносились оживленная речь ученых и жужжание какой-то машинки. А потом — громкий удар, стеклянный звон, грохот, шипение, испуганные возгласы, возня. Затем — человеческий вскрик и рарская брань, топот ног, сирена, оповещающая о тревоге первой степени. Профессор что-то яростно кричал, но слов нельзя было разобрать. Номер второй опешил и разинув рот, вслушивался в этот хаос. Что же случилось на корабле?!