Вкус крови

╚Вчерашнее, начавшееся с самого утра безумие вокруг одного предмета пора было прекращать, или оно сведет их обеих с ума╩, — решила женщина, уверенной походкой направившись на кухню. Дойдя без колебаний и страха до кухонной полки, куда она спрятала нож, неожиданно остановилась, словно натолкнулась на невидимое заграждение. Ящик был приоткрыт, в образовавшемся проеме можно было увидеть часть уродливой рукояти, лежащей на дне полки. Но не это заставило ее почувствовать смертельный холод. Край деревянной полки был порублен, образуя гористый рельеф. Марина моментально нашла логически правильное объяснение этой мистики. Ну, во — первых, ящик могла выдвинуть Юля, а в силу того, что Марина сама вчера была так перевозбуждена, вполне разумно заключить, что она просто не заметила чуть приоткрытой полки. А во вторых, дочь специально испортила край полки, чтобы подчеркнуть правдивость вчерашних страхов. Но эта идея, которая могла привести к самому серьезному разговору с дочерью, рассыпалась вдребезги, когда вдова вдруг поняла, что глубокие зазубрины могли быть сделаны только с внутренней стороны ящика. А это значило, что Юле можно с легкостью приписывать сверхчеловеческую способность превращения в крохотного гнома, помещающегося в ящике кухонной стенки. Убедительное подтверждение боязливого предположения в том, что нож был живым существом, страшным и кошмарным образом начало сбываться. По тонкой, шелковой женской коже пробежала холодная дрожь, заставившая ее съежиться. Она тупо и неподвижно застыла рядом с открытым ящиком, словно боялась легким движение пробудить нож, который стал реальной, осязаемой смертельной опасностью. Но спустя несколько минут самообладание вернулось к ней, заставив без промедления ринуться к раковине. Под ней находился закрытый двумя дверцами хозяйственный шкафчик, откуда молодая женщина вытащила пустое пластиковое ведро. Вернувшись обратно, она быстрым движением открыла ящик и, схватив нож за рукоятку, кинула его в ведро. Ничего не понимающий нож с приглушенным звуком приземлился на самое дно. Не теряя времени, Марина кинулась к двери. Подрагивающие от волнения и страха руки довольно быстро справились с дверным замком. Дверь широко распахнулась, из нее, подобно томившейся в неволе пташке, выпорхнула испуганная вдова и понеслась к мусоропроводу. Металлический лязг, последняя вспышка коридорного света — вот это единственное, что успел заметить нож, перед тем как со звонким грохотом в полной темноте полетел куда-то вниз.

Иван орудовал, как первобытный человек, палкой разрывая горы городского мусора. Город, подобно любому живому существу, исторгал из себя переработанные продукты, которые увозили за пределы городской линии. Здесь они образовали немыслимые горы смрадно пахнущих отходов, в которых, подобно изобретенным умной природой жукам √ навозникам, трудилась целая армия людей, среди которых был и Иван. В этой армии все воины были одеты одинаково: старое, ветхое тряпье скрывало грязные и усыпанные вшами человеческие тела. 25-й летний бомж с усердием ковырялся в новой груде мусора, сброшенной недавно мусоровозной машиной. Новая порция городских отходов таила в своих невыносимых зловонных недрах сокровища, среди которых могли быть куски цветных металлов или щедро выброшенные предметы домашней техники, которые при умелом обращении возвращались обратно в город и продавались, завлекая покупателей низкими ценами на барахолках. Но иногда выпадал лотерейный билет в виде кем-то случайно выброшенного кошелька, полного денег или оброненного и похороненного в тонне мусора золотого изделия. Иван занимал самое низкое положение в принятом на этом клочке земли неписанным законам жизни. Это означало, что он, как и множество ему подобных бомжей, имел право вести образ африканских гиен, которым разрешалось прикасаться к бесчисленным мусорным недрам лишь потому, что новоявленная каста главенствующих бомжей уже вдоволь полакомилась еще съедобными кусочками. Всем остальным доставались лишь объедки с барского стола. Занять привилегированное место среди обреченных на вечное скитание и гонение не позволяли слабохарактерность и мягкотелость, которые сразу бросались в глаза. Именно они изменили три года тому назад судьбу вступающего в жизнь юноши. А жизнь, действительно, доброжелательно встречала нового члена: хорошая двухкомнатная квартира, приличная работа. Но непомерно растущая тяга к зеленому змею заставила сначала распрощаться с работой, а в дальнейшем закончилась продажей квартиры паре ушлых черных риэлтеров за символическую сумму равную двум бутылкам суррогата. — А ну, ты че, баран, здесь стоишь? — раздался грозный мужской крик, вслед за которым Иван ощутил мощный удар пониже лопаток. Не удержав равновесия, он шлепнулся в гниющую жирную кашу под веселое ржание двух главарей городской свалки. Над лежащим в зловонной луже человеком склонились две темные от грязи, пропитые рожи.

— Ты это чего, когда платить будешь?— прошипела одна из них, обрамленная густой, давно не бритой щетиной.