Вкус крови

Рано утром молодая мама готовила завтрак, который шипел и гудел на кухонной плите. После утренней трапезы семейство спешно одевалось и, как обычно, расходилось: Юля — в садик, Марина — на работу. Странные слова ╚садик╩, ╚работа╩ вошли очередными непонятными словами в коллекцию непознанных человеческих слов. Таких слов насчитывалось немало. Он начал коллекционировать их еще с магазина, когда продавец произносил их вслух после визита назойливого и придирчивого покупателя. Смысла и значения их нож не понимал, но, судя по реакции продавца, чувствовал, что они несут в себе негативный смысл. Все слова, исходя из выражения лица при произношении их людьми, разделились на несколько групп. В некоторых хранились ласковые и нежные, в других — грубые и негодующие, в √ третьих слова разочарования и непонимания. Судя по тону, с которым произносили ╚садик╩ и ╚работа╩, он понял, что их можно причислить к нейтральному звену. Но все же, довольствуясь рассказами маленькой девочки о садике, когда Марина расспрашивала дочь о том, что нового она узнала за сегодняшний день, он составил примерную картинку, ассоциирующуюся со словом ╚садик╩. В этой картинке был нарисован разноцветный дом, где маленькие люди проводят время, тратя его на игры и веселья. Ну и само собой разумеющимся фактом следовало, что работа — это большое разноцветное здание, где взрослые люди задорно проводят день. Он же, в отличие от двуногих, двуруких существ, проводил время в полной тишине и одиночестве. Через какое-то время он начал испытывать странное чувство, словно ему не хватает нескончаемого, громкого балагана. А ведь еще совсем недавно ночь была единственным спасением от суетной магазинной жизни. Он с нетерпением ожидал момента, когда маленькая стрелка на настенных часах перевалит за цифру 6, а большая перевалит за границу цифры 8. В этот час дверной замок обычно начинал звонко щелкать. Входная дверь растворялась, и на пороге жилища появлялось в полном сборе все семейство. Хоть нож и знал, что люди не догадываются о его существовании, обращаясь с ним, как с бездушным, мертвым предметом, но все равно встреча с ними приносила успокоение. Жизнь среди не знающих о тебе двуногих существ представлялась куда лучше, чем фатальное одиночество. Вечер вновь проходил по заранее известному пути. Марина готовила ужин — так его обычно называли существа. Вечерняя трапеза проходила с непременным обсуждением прожитого дня. Закончив с едой, люди рассаживались на диване и тупо пялились в один говорящий предмет под названием телевизор. Но в любом случае нож чувствовал свою значимость, исходя из невозможности людей обойтись без него для приготовления пищи. Еда, как он понял, значила очень много для двуногих, двуруких существ. Процесс их жизни был напрямую связан с потреблением воды и пищи. Значит, он занимал не последнее звено в цепочке жизнеобеспечении людей. Это давало повод чувствовать себя частью семьи, в которой рождалось все, от конфликтов и споров до радости и веселья. Но как правило любой быстро разгоревшийся пожар также и быстро затухал, погружая отношения дочери и матери в ровную и дружелюбную атмосферу. Ощущение собственной ценности и необходимости двум людям окончательно прогнало из него мучившие мысли о соучастии в убийствах. Теперь они представлялись неоспоримой необходимостью для обеспечения другой жизни, которая внесла в его пустое и никчемное существование разумный смысл и рациональное значение. Он перестал быть никому не нужной вещью, нагло занимавшей торговое место в хозяйственном магазине. Он, наконец, нашел свое законное место в мире людей.

Ходу плавно текущих мыслей помешали до боли знакомые жалобные причитания замка. Железная дверь широко открылась, образовав гигантский проем, в котором появились две фигуры.

— Ну и, слава богу, наконец-то, дома, — восторженно произнесла мысленно женщина и обрушила тяжелые пластиковые пакеты с продуктами на паркет в прихожей.

— Мам, ну когда ты мне купишь домик для куколок? — настойчиво приставала девочка к матери с тех пор, когда та несколько дней тому назад опрометчиво пообещала купить игрушечный домик. — Мам, ты же знаешь, что мои куколки спят не в постельках. И у них нет одеял. А ведь ты мне говорила, что если спать без одеяла, можно заболеть и умереть, — более чем аргументировано для четырехлетнего возраста убеждала Юля. Марина улыбнулась. Дочка как две капли воды по настойчивости и целеустремленности была похожа на своего отца.

— Но ведь ты можешь сама им сшить одеяла. Я дам тебе иголку, нитки и материал, — ответила мама, начав очередной раунд игры ╚кто кого переспорит╩.

— Да, но не забывай, мамочка, что куколки еще хотят и подушку и кроватку, — поместила дочка первое очко в свою копилку.

— И это мы тоже сможем сделать сами из картона и клея.

— Нет, мамочка, мои Лиза и Люся хотят спать только в домике, — категорично запротестовала она. √ Ну, хорошо, завтра обязательно зайдем в магазин и купим твоим куколкам домик, — заверила молодая мама дочку.