Он жил обычной, ничем не примечательной жизнью, томясь в темном ящике среди множества предметов хозяйской утвари. Но он помнил и совершенно другие времена, когда его, только что изготовленного, в вакуумной пластиковой упаковке привезли в хозяйственный магазин. Белокурый, вечно улыбавшийся продавец положил его, как и множество ему подобных кухонных ножей, в настенную секцию.
60 мин, 59 сек 873
Юля пристальным, кристально чистым и непорочным детским взглядом впилась в обожаемую маму.
— Мамочка, как я тебя люблю! — детским пронзительным голоском закричала девочка, обвив маленькими ручками талию взрослой женщины, словно боялась, что мама, как в сказке, неожиданно исчезнет, превратившись в туман.
— Я тебя тоже, милая, очень сильно люблю, — нежно отозвалась Марина, ощущая бьющий в ней фонтан материнского счастья. Он зарождался в тот момент, когда крепкими объятьями она прижимала к себе любимую и единственную дочь, боясь, что может ненароком задушить ее свой любовью.
Ножу было непонятно и еще одно странное и загадочное человеческое явление — выкатывающиеся из глаз бесцветные капли. Иногда они были робкими и пугливыми, как, например, сейчас, несколькими каплями задержавшись в счастливых глазах молодой женщины. Они лились фонтаном брызг из детских очей, когда девочка в споре с мамой не могла отстоять свою правоту. Или иногда текли тонкими ручейками, когда под покровом ночи Марина осторожно пробиралась на кухню и приковывала задумчивый взор к темному окну. Ему было ужасно непонятно, почему люди выражают свои разные по смыслу и существу эмоции и чувства абсолютно одинаковыми действиями, в которых главенствующую роль занимали слезы. Так они называли эти прозрачные капли внутреннего переживания.
Незаметно прошел еще один стандартный вечер. Он был наполнен суетой с приготовлением ужина и обязательным приклеиванием внимания к черной пластиковой коробке. Занявшая после вечера свою смену ночь разогнала людей по кроватям и заполнила двухкомнатную квартиру облаком тишиной и спокойствием. Вслед за людьми легко и непринужденно заснул и нож. И вновь сон унес его на неизвестную планету, где живут такие же, как и он, живые ножи. Это был другой мир, отличный от человеческой земли. Желтая густая трава, салатовое небо, светло — голубые деревья. Здесь не было яркого диска солнца, но и никогда не было пасмурной, дождливой погоды. Этим миром всегда правил чистый и ясный день. Ему казалось, что он отчетливо помнит эти места, словно здесь прошли его самые бурные и насыщенные годы жизни. Впереди показался дом, затерявшийся в густом голубом одеянии деревьев. Без промедления, по указу незримого предчувствия нож двинулся к дому, который магнитом притягивал его к себе. Это был невысокий серый домик с красной блестящей крышей, глядящий на мир через единственное круглое окно. Проходя по изгибающейся дорожке, тянущейся к вершине холма, он встретил еще несколько ножей. Он удивился, увидев, что они, видно, переняв человеческие привычки, постарались подчеркнуть свою самобытность и индивидуальность. Среди них было невозможно найти двух одинаковых по размеру, цвету и форме. Обитатели планеты дружелюбно встретили его, словно он был для них старым, закадычным другом. Вот он уже подходит к дому, ему даже начинает казаться, что он чувствует волнующий трепет первой встречи, как вдруг раздается шум, вырвавший его из сна. За окном ярко светило раннее солнце, надутый чайник важно кряхтел на плите. На кухне привычно орудовала женщина, готовящая завтрак. Утро текло как и всегда обычной вереницей дел и занятий живущих в квартире людей.
√ Мамочка, ты не забыла, что сегодня ты пообещала мне купить для моих куколок домик? — поспешила поинтересоваться Юля, ковыряя вилкой в каше. Она еще раз хотела убедиться, что мама не забыла, или того хуже не передумала.
— Нет, конечно же, нет, моя сладенькая, — игриво ответила Марина, внушив дочери непоколебимую уверенность. Убедительные слова молодой женщины сделали свое дело. Юля быстро принялась орудовать вилкой, с усердием доедая невыносимую овсяную кашу.
Марина едва сдержала улыбку, искоса подглядывая на дочь. Она оценила собственное знание тонкости детской психологии, где в убеждении порой не следует прибегать к грозным окрикам и приказам.
— Ну, мамочка, я все! — радостно прокричала Юля, запихивая последнюю порцию каши в рот. Она стала похожа на хомяка с оттопыренными щеками, заготавливающего запасы на долгую и суровую зиму. В этот раз женщина не справилась с приступом смеха, буквально разрывавшим ее изнутри. Она огласила пространство кухни озорным, звонким женским смехом. Юля, пережевывая кашу, замерла, не понимая, что послужило причиной маминого смеха. Перестав смеяться, молодая мама подошла к дочери. Раскрытая женская ладонь замерла на уровне Юлиного рта.
— Мамочка, как я тебя люблю! — детским пронзительным голоском закричала девочка, обвив маленькими ручками талию взрослой женщины, словно боялась, что мама, как в сказке, неожиданно исчезнет, превратившись в туман.
— Я тебя тоже, милая, очень сильно люблю, — нежно отозвалась Марина, ощущая бьющий в ней фонтан материнского счастья. Он зарождался в тот момент, когда крепкими объятьями она прижимала к себе любимую и единственную дочь, боясь, что может ненароком задушить ее свой любовью.
Ножу было непонятно и еще одно странное и загадочное человеческое явление — выкатывающиеся из глаз бесцветные капли. Иногда они были робкими и пугливыми, как, например, сейчас, несколькими каплями задержавшись в счастливых глазах молодой женщины. Они лились фонтаном брызг из детских очей, когда девочка в споре с мамой не могла отстоять свою правоту. Или иногда текли тонкими ручейками, когда под покровом ночи Марина осторожно пробиралась на кухню и приковывала задумчивый взор к темному окну. Ему было ужасно непонятно, почему люди выражают свои разные по смыслу и существу эмоции и чувства абсолютно одинаковыми действиями, в которых главенствующую роль занимали слезы. Так они называли эти прозрачные капли внутреннего переживания.
Незаметно прошел еще один стандартный вечер. Он был наполнен суетой с приготовлением ужина и обязательным приклеиванием внимания к черной пластиковой коробке. Занявшая после вечера свою смену ночь разогнала людей по кроватям и заполнила двухкомнатную квартиру облаком тишиной и спокойствием. Вслед за людьми легко и непринужденно заснул и нож. И вновь сон унес его на неизвестную планету, где живут такие же, как и он, живые ножи. Это был другой мир, отличный от человеческой земли. Желтая густая трава, салатовое небо, светло — голубые деревья. Здесь не было яркого диска солнца, но и никогда не было пасмурной, дождливой погоды. Этим миром всегда правил чистый и ясный день. Ему казалось, что он отчетливо помнит эти места, словно здесь прошли его самые бурные и насыщенные годы жизни. Впереди показался дом, затерявшийся в густом голубом одеянии деревьев. Без промедления, по указу незримого предчувствия нож двинулся к дому, который магнитом притягивал его к себе. Это был невысокий серый домик с красной блестящей крышей, глядящий на мир через единственное круглое окно. Проходя по изгибающейся дорожке, тянущейся к вершине холма, он встретил еще несколько ножей. Он удивился, увидев, что они, видно, переняв человеческие привычки, постарались подчеркнуть свою самобытность и индивидуальность. Среди них было невозможно найти двух одинаковых по размеру, цвету и форме. Обитатели планеты дружелюбно встретили его, словно он был для них старым, закадычным другом. Вот он уже подходит к дому, ему даже начинает казаться, что он чувствует волнующий трепет первой встречи, как вдруг раздается шум, вырвавший его из сна. За окном ярко светило раннее солнце, надутый чайник важно кряхтел на плите. На кухне привычно орудовала женщина, готовящая завтрак. Утро текло как и всегда обычной вереницей дел и занятий живущих в квартире людей.
√ Мамочка, ты не забыла, что сегодня ты пообещала мне купить для моих куколок домик? — поспешила поинтересоваться Юля, ковыряя вилкой в каше. Она еще раз хотела убедиться, что мама не забыла, или того хуже не передумала.
— Нет, конечно же, нет, моя сладенькая, — игриво ответила Марина, внушив дочери непоколебимую уверенность. Убедительные слова молодой женщины сделали свое дело. Юля быстро принялась орудовать вилкой, с усердием доедая невыносимую овсяную кашу.
Марина едва сдержала улыбку, искоса подглядывая на дочь. Она оценила собственное знание тонкости детской психологии, где в убеждении порой не следует прибегать к грозным окрикам и приказам.
— Ну, мамочка, я все! — радостно прокричала Юля, запихивая последнюю порцию каши в рот. Она стала похожа на хомяка с оттопыренными щеками, заготавливающего запасы на долгую и суровую зиму. В этот раз женщина не справилась с приступом смеха, буквально разрывавшим ее изнутри. Она огласила пространство кухни озорным, звонким женским смехом. Юля, пережевывая кашу, замерла, не понимая, что послужило причиной маминого смеха. Перестав смеяться, молодая мама подошла к дочери. Раскрытая женская ладонь замерла на уровне Юлиного рта.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 21
