Вкус крови

Обещанная секунда протянулась мучительной минутой, прежде чем Юля поняла, что мама не скоро оторвется от телефонной трубки. В этот момент, как многие из детей, она могла бы расплакаться, привлекая к себе внимание, но удержалась. Закусив от обиды нижнюю губу, она молчаливо двинулась к выходу из комнаты. В детской голове созрел другой план вызволения игрушечного домика. Войдя в кухню девочка залезла на стул и протянула руку к подставке, в которую был вложен нож. Одной рукой она крепко схватились за край покупки, а другой с зажатым в ней кухонным ножом ударила в прозрачную оболочку, пытаясь проткнуть ее. Острый кончик ножа отскочил от гладкой поверхности пластика и, описав странную траекторию, впился в левую руку девочки. Юля испуганно посмотрела на рваные края раны, тянущиеся длинной красной линией по руке. Хлынувшая следом бурным фонтаном кровь вывела ее из оцепенения и наполнила пространство кухни детским криком ужаса и страха. Нож и сам был подавлен случившимся инцидентом. Он не мог представить себе даже в кошмарном сне, что когда-нибудь станет причиной боли существ, которые изменили его жизнь. Ему было мерзко и стыдно за себя, словно он посягнул на самое дорогое, что было между ними — на их веру и преданность друг другу. Но это было еще не самое страшное в этой истории. Куда страшнее было секундное восхищение красной жидкостью. Блаженное ощущение вкуса теплой человеческой крови, как настырная заноза, впилось в него.

Оставшийся вечер плавно перетек в очередную осеннюю ночь. Вслед за ней в квартиру пришла долгожданная тишина. Кроме плавно затухающего мира звуков, начал угасать и нестерпимо надрывный, пронзительный крик, который никак не хотел выйти из взбудораженного сознания ножа. (Правда, сама Юля уже забыла о порезе, который напоминал о себе тонкой белой линией лейкопластыря на руке. С ее лица исчезла перекошенная маска страха и боли. Она была счастлива и беззаботна, подобно множеству детей, наслаждающихся веселым и безоблачным детством. Но ножу все равно казалось, что детский крик все еще настойчиво разрывает его изнутри. Этот крик, словно хищник, острыми когтями вцепился в свою жертву, настойчиво преследуя ее). Спасение пришло с долгожданным наступлением тишины. Люди уснули, и он смог вздохнуть свободной грудью, перестав чувствовать давящий на него пресс тяжелых воспоминаний. Стоя в подставке, он боязливо размышлял о своей завтрашней судьбе. Ему казалось, что двурукие, двуногие существа после этого трагичного случая будут бояться его, переместив в разряд смертельных врагов. Сделанный им вывод ужаснул его, словно он заслушал смертельный приговор. Нож не представлял дальнейшего существования вне той ниши, которую он занимал в жизни этих людей. Они по необъяснимой причине стали для него частью его судьбы. Желание жить было настолько сильно, насколько он мог реально оценить, что это возможно лишь благодаря людям. Только в обществе двуногих, двуруких существ можно почувствовать сладость жизни, где каждое утро или сменяющая ее ночь праздник. Все вокруг тебя безостановочно движется, создавая величайшую иллюзию, что ты пусть и маленький, но винтик в этой большой машине, где твоя утрата остановит весь этот гигантский живой механизм. В памяти проплывали отрезвляющие воспоминания о невыносимом одиночестве на торговых прилавках магазина. Так, доведя себя жгучими воспоминаниями и вопросами до полного изнеможения, нож провел всю ночь. Это было похоже на покаяние преступника, ожидавшего исполнения вынесенного приговора, где восход бессмертного огненного диска означает окончание земной жизни, или робкий лучик надежды, что еще некоторое время тебе позволят провести на этой планете. Рождение нового дня олицетворяло в себе две противоборствующие стороны — смерть и жизнь. Кто возьмет реванш в этом жестоком поединке, нож не знал.