Стояло солнечное, летнее утро. Загорелый белобрысый мальчишка с васильковыми глазами, пяти — шести лет, спускался по ступеням набережной к Волге. Ласковый теплый ветер шевелил его мягкую словно лен белую челку. Щурясь на сверкающую, как расплавленный металл в лучах утреннего солнца реку мальчуган весло улыбался. Неожиданно внимание его привлек, казалось бы, малозначительный эпизод, тем не менее, кардинально повлиявший на всю его дальнейшую жизнь.
39 мин, 51 сек 8378
— Запомни Павлик одну прописную истину — никогда не допускай до себя ни одного глазастого! Не дозволяй им и близко к тебе приближаться. Глазастые, подобны страшнейшему яду! Они вредны, и более того — смертельно опасны! Обычный человек видит в тебе то, что ты ему считаешь нужным показывать. Он видит тебя таким, каким ты хочешь казаться окружающим тебя людям, не более того. А глазастый человек выглядит твою внутреннюю сущность, вывернет твое нутро наружу и увидит тебя таким, какой ты есть на самом деле. Допускать этого нельзя ни в коем случае!
Итак, какой ты сегодня получил урок, и что из него извлек? Будь добр, лаконично ответить.
— Да, дядя Слава! Если вдруг по моему недогляду близко около меня появится, как вы сказали, глазастый человек, то я буду должен выколоть ему глаза. Это необходимо сделать, для того, чтобы он не смог разгадать кто я на самом деле. Правильно?
— В принципе, да, — криво усмехнулся дядя Слава — Но скажи мне на милость, зачем же лишать этого человека дара зрения? Ты его ослепи по-другому — деньгами, прожектами, женщинами, вином, наконец! Мало ли, чем можно сбить человека с толку и заморочить ему голову? Излишняя жестокость ничего кроме вреда никогда не приносила.
То, что висело на цепях, давно уже перестало быть человеком. Теперь это больше походило на плохо прожаренный окровавленный ростбиф. Пугающая метаморфоза произошла не сразу и заняла около получаса. Все это время Павел с ужасом наблюдал, во что превращается его родной племянник.
Если бы парня сейчас увидела его мать, двоюродная сестра Павла то даже она, не узнала бы своего сына. А если бы узнала, то сошла с ума.
Племянника уже нельзя было спасти, и Павел это прекрасно понимал. Тем не менее, он предпринял попытку.
— Послушай, дядя Слава, может быть, с него уже хватит? — с показным безразличием спросил он.
— Что, Павлик, голос крови зовет? — зловеще ухмыльнулся высокий худой старик, стоявший возле изуродованного до неузнаваемости тела. — Раньше надо было родственничка воспитывать!
В его костлявой покрытой старческими пигментными пятнами руке плясала небольшая паяльная лампа. Адская машинка с шумом изрыгала из своего сопла огнь. В подземном гараже, где происходила затеянная дядей Славой экзекуция, стоял тошнотворный запах горелого мяса, человеческого пота и страха.
Кроме Павла и дяди Славы в гараже было еще четверо. Они напряженно переводили взгляды со своего «папы» дяди Славы на, Павла. Дядю Славу они боялись, как огня, но и с Павлом ссориться тоже не хотели. Оказавшись в непростой ситуации, парни напряженно следили за тем, как события будут дальше развиваться.
Пару дней назад машина под завязку набитая наркотой была перехвачена полицией возле неприметного склада в промышленном районе города. Это пробило гигантскую брешь в бюджете преступного сообщества, которым дядя Слава, в криминальной среде более известный как Бритва, бессменно руководил на протяжении вот уже нескольких десятков лет.
И это было еще не самое страшное. Репутации криминального авторитета был нанесен непоправимый ущерб. Говорили, что стареющий Бритва уже не тот и постепенно сдает свои позиции. По городу гуляла шуточка, запущенная его недругами о том, что Бритва уже давно затупился. Раньше одно упоминание о нем заставляло людей холодеть от ужаса. Недаром дядю Славу прозвали Бритвой. И дело было не столько в его излюбленном оружии, сколько в его непредсказуемости и патологической кровожадности. Там где спорную ситуацию можно было разрешить путем переговоров, дядя Слава, не раздумывая, проливал реки крови. Его действия были точны и жестоки, как порезы опасной бритвой.
Как-то один заезжий острослов неосмотрительно позволил себе отпустить в его адрес двусмысленную шутку. В том смысле, что бритва — существительное женского рода. Это стало известно дяде Славе и все вокруг в ужасе замерли. Но старик неожиданно легко отнесся к этому двусмысленному юмору, сделав вид, что не понял, и все облегчено вздохнули. А кое-кто решил, что Бритва действительно кончился, раз спускает наглецу такое. Впрочем, ненадолго. Потому, что уже на следующее утро шутника нашли со спущенными штанами и с собственным членом в заду, что красноречиво намекало на предпочтения покойного. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений по поводу того, кто автор данной нравоучительной композиции, горло юмориста от уха до уха пересекал глубокий бритвенный порез.
Между тем, допрос в гараже шел своим чередом.
— Сынок, тебе не надоело? Ответь мне лишь на один вопрос и твои мучения прекратятся. Я спрашиваю, кто это тебя надоумил? — дядя Слава попытался сделать доброе лицо, но от этого стал еще только страшнее.
Истязаемый был уже практически мертв, а взбешенный старый бандит, все никак не мог добиться желаемого. Бритва хотел знать, кто именно надоумил эту тупую скотину слить ментам информацию о прибывающем из соседнего региона транспорте.
Итак, какой ты сегодня получил урок, и что из него извлек? Будь добр, лаконично ответить.
— Да, дядя Слава! Если вдруг по моему недогляду близко около меня появится, как вы сказали, глазастый человек, то я буду должен выколоть ему глаза. Это необходимо сделать, для того, чтобы он не смог разгадать кто я на самом деле. Правильно?
— В принципе, да, — криво усмехнулся дядя Слава — Но скажи мне на милость, зачем же лишать этого человека дара зрения? Ты его ослепи по-другому — деньгами, прожектами, женщинами, вином, наконец! Мало ли, чем можно сбить человека с толку и заморочить ему голову? Излишняя жестокость ничего кроме вреда никогда не приносила.
То, что висело на цепях, давно уже перестало быть человеком. Теперь это больше походило на плохо прожаренный окровавленный ростбиф. Пугающая метаморфоза произошла не сразу и заняла около получаса. Все это время Павел с ужасом наблюдал, во что превращается его родной племянник.
Если бы парня сейчас увидела его мать, двоюродная сестра Павла то даже она, не узнала бы своего сына. А если бы узнала, то сошла с ума.
Племянника уже нельзя было спасти, и Павел это прекрасно понимал. Тем не менее, он предпринял попытку.
— Послушай, дядя Слава, может быть, с него уже хватит? — с показным безразличием спросил он.
— Что, Павлик, голос крови зовет? — зловеще ухмыльнулся высокий худой старик, стоявший возле изуродованного до неузнаваемости тела. — Раньше надо было родственничка воспитывать!
В его костлявой покрытой старческими пигментными пятнами руке плясала небольшая паяльная лампа. Адская машинка с шумом изрыгала из своего сопла огнь. В подземном гараже, где происходила затеянная дядей Славой экзекуция, стоял тошнотворный запах горелого мяса, человеческого пота и страха.
Кроме Павла и дяди Славы в гараже было еще четверо. Они напряженно переводили взгляды со своего «папы» дяди Славы на, Павла. Дядю Славу они боялись, как огня, но и с Павлом ссориться тоже не хотели. Оказавшись в непростой ситуации, парни напряженно следили за тем, как события будут дальше развиваться.
Пару дней назад машина под завязку набитая наркотой была перехвачена полицией возле неприметного склада в промышленном районе города. Это пробило гигантскую брешь в бюджете преступного сообщества, которым дядя Слава, в криминальной среде более известный как Бритва, бессменно руководил на протяжении вот уже нескольких десятков лет.
И это было еще не самое страшное. Репутации криминального авторитета был нанесен непоправимый ущерб. Говорили, что стареющий Бритва уже не тот и постепенно сдает свои позиции. По городу гуляла шуточка, запущенная его недругами о том, что Бритва уже давно затупился. Раньше одно упоминание о нем заставляло людей холодеть от ужаса. Недаром дядю Славу прозвали Бритвой. И дело было не столько в его излюбленном оружии, сколько в его непредсказуемости и патологической кровожадности. Там где спорную ситуацию можно было разрешить путем переговоров, дядя Слава, не раздумывая, проливал реки крови. Его действия были точны и жестоки, как порезы опасной бритвой.
Как-то один заезжий острослов неосмотрительно позволил себе отпустить в его адрес двусмысленную шутку. В том смысле, что бритва — существительное женского рода. Это стало известно дяде Славе и все вокруг в ужасе замерли. Но старик неожиданно легко отнесся к этому двусмысленному юмору, сделав вид, что не понял, и все облегчено вздохнули. А кое-кто решил, что Бритва действительно кончился, раз спускает наглецу такое. Впрочем, ненадолго. Потому, что уже на следующее утро шутника нашли со спущенными штанами и с собственным членом в заду, что красноречиво намекало на предпочтения покойного. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений по поводу того, кто автор данной нравоучительной композиции, горло юмориста от уха до уха пересекал глубокий бритвенный порез.
Между тем, допрос в гараже шел своим чередом.
— Сынок, тебе не надоело? Ответь мне лишь на один вопрос и твои мучения прекратятся. Я спрашиваю, кто это тебя надоумил? — дядя Слава попытался сделать доброе лицо, но от этого стал еще только страшнее.
Истязаемый был уже практически мертв, а взбешенный старый бандит, все никак не мог добиться желаемого. Бритва хотел знать, кто именно надоумил эту тупую скотину слить ментам информацию о прибывающем из соседнего региона транспорте.
Страница 7 из 11
