Вкусняшки!

— Не могу я заниматься! Данька так много сил отнимает, что я к концу дня от усталости с ног валюсь!

— Ничего не жрать — тоже не выход.

Она фыркнула и, не сказав ни слова, принялась мыть посуду.

Через несколько дней я застал Олю за странным занятием: она стояла над раковиной и планомерно выдавливала моющее средство прямо в сток. Кажется мои глаза округлились от удивления, и жена сочла нужным оправдаться:

— Гель апельсинами пахнет! Я как этот аромат услышу — у меня прям в животе бурчать начинает.

— Я так полагаю нормальное мыло в ванной исчезло по той же причине?

Оля скривилась:

— Оно было с ароматом карамели… — Ты считаешь это нормальным?

Оля проигнорировала мой вопрос, сполоснула раковину от остатков апельсинового химиката и выбросила пустую бутылочку в мусорное ведро. Потом уселась на стул и закрыла лицо руками:

— Я ещё на два кило поправилась, — промычала она сквозь пальцы.

— Да плюнь ты на эти килограммы! Ты и так красивая.

— Неправда! — Оля вскочила на ноги.

— Я вешу под восемьдесят! Какая к чёрту красота! Корова! Самой противно на себя в зеркало смотреть.

Я не нашёлся что ответить. Кажется мне нужна помощь со стороны.

Хорошие люди подсказали, что у Юрьича, нашего штатного юриста, было второе психологическое образование. Пришлось ловить его тушку в курилке и излагать суть проблемы. Добродушный толстяк внимательно меня выслушал, потом выпустил в потолок струю густого дыма и сказал:

— Не обижайся, но ты сам виноват, Костик. По какой-то причине жена считает, что утратила привлекательность в твоих глазах. Вот и переживает. В интимной жизни у вас всё нормально?

— Ну… типа того.

— Типа того? — улыбнулся Юрьич.

— Ответ настоящего мужика. В общем намёк ты понял: покажи, что ты любишь жену несмотря на её килограммы. Почаще говори какая она красивая. Цветы подари. Поухаживай. Не мне тебя учить!

Возвращаясь с работы, я купил её любимые тюльпаны.

Оля просияла, когда я вручил ей цветы и тут же убежала хлопотать с ужином. Казалось, всё шло нормально. И лишь когда мы пили чай (я — с конфетами и булочками, она — ни с чем) Оля призналась:

— Я тут таблетки заказала в инете… Меня это насторожило:

— Что за таблетки?

— Ой, да просто биодобавка. Мне их одна подружка посоветовала в «одноклассниках». Идеальное решение для голодующих! Представляешь, эти таблетки каким-то образом влияют на химизм мозга, и тебе просто не хочется есть! Обычная еда кажется невкусной. А когда достигаешь желаемого веса, просто прекращаешь их пить — и всё. Классно, правда?

— А название у твоих таблеток есть?

— Да, кажется… — «Кажется?» — Ну, если честно, лекарство ещё не прошло клиническое испытание, можно купить только из-под полы, но девчонки на форуме говорят… — Ты сдурела?! — я хлопнул кружкой по столу, расплескав чай.

— Глотать какие-то стрёмные колёса! У тебя же маленький ребёнок, Оля! Кто знает, что за химию тебе подсунут? Голова на плечах есть, или нет?

— Я как раз думала перестать кормить грудью. Молока уже почти нет, и я подумала… Взбешенный, я выбежала из кухни. Ещё немного, и я бы зарядил жене пощёчину.

Вот же клуша! Совсем не соображает женщина!

Всю следующую неделю я сутками пропадал на работе, и злосчастные таблетки просто вылетели у меня из памяти. Я уходил когда Оля ещё спала, а приходил затемно. Мы общались, цепляя записки на холодильник. Однако еда теперь задерживалась надолго, поэтому я решил, что проблема с булимией решилась сама собой и на том успокоился.

А потом в доме начала твориться какая-то чертовщина.

И ведь самое поганое — я не мог толком определить откуда исходит опасность. Просто во мне поселилась необъяснимая тревога.

Однажды утром я обнаружил следы зубов на кусочке мыла в ванной: две аккуратные бороздки от передних резцов. Кто-то засунул обмылок себе в рот, провёл зубами по его скользкой поверхности и проглотил мыльную стружку.

Оля суетилась на кухне и что-то напевала себе под нос, взбивая в миске яичный белок. Готовила свой фирменный вишнёвый пирог, который я очень любил. Маркиз тёрся о её ноги.

И всё казалось таким нормальным! Жена заметно похудела за эти дни. Только выглядела она при этом живым трупом — с нездоровым цветом лица, с мешками под глазами, заторможенная… — Оля, у тебя всё хорошо?

Она застенчиво улыбнулась — той самой пленительной улыбкой, из-за которой я на ней и женился:

— Всё прекрасно, лапа. А почему ты спрашиваешь?

Пирог в итоге оказался несъедобным. Я искренне пытался проглотить хотя бы кусочек, но выпечка песком скрипела у меня на зубах, а начинка отдавала чем-то химическим — словно вишни были пропитаны чернилами.

Через несколько дней я заметил, что кошачий корм исчезает слишком быстро. Только вчера открывал новую банку, а сегодня она уже пустая, валяется в мусорном ведре.

Я подождал пока Оля закачает Даньку и ляжет в постель.

— Оля, ты ешь кошачий корм?

Она поморщилась:

— Фу! Гадость. С чего ты взял?

— Да так… — Давай спать, ладно? — сказала она и отвернулась.