Серийные убийцы и сексуальные маньяки редко выходят на свободу и часто попадают обратно за решётку. Но есть и исключения: на днях освободился скопинский маньяк Виктор Мохов, почти четыре года державший в заточении двух девушек.
24 мин, 30 сек 18691
Тихий и дружелюбный городок посреди лесов и равнин жил в ужасе, люди старались лишний раз не выходить на улицу. А потом — новые тела девушек, новые подозрения и, наконец, страшная новость: «воронежским Чикатило» оказался знакомый многим, обаятельный и вежливый Вова Ретунский.
На суде его приходилось охранять живой цепью милиционеров, чтобы не допустить самосуда. Сам Ретунский держался нагло, хамил. Как вспоминает Жуков, убийцу одёргивала сестра, присутствовавшая в зале: она помогала суду, требуя от брата успокоиться, угрожая, что иначе уйдёт из зала. Ретунский замолкал, начинал отвечать по делу — и снова срывался на хамство. Первое время после освобождения Ретунский жил с ней. Когда он сидел в тюрьме уже в десятые годы, по обвинению в краже, она умерла. Остальные родные с ним отношений не поддерживают. Ярость горожан по отношению к убийце не перекинулась на них: они не были сообщниками и не знали, чем занимается их тихий, добрый брат и отец, когда уезжает по делам на своём грузовике.
Убийства происходили более 20 лет назад, и у большинства жертв уже не осталось семей. Ретунский выбирал жертвы в основном в семьях матерей-одиночек. Большинство из них уже умерли, кто-то уехал и не оставил контактов.
Но семья Подзоровых по-прежнему живёт в Поворине, на одной из центральных улиц. Весёлые оранжевые ступеньки, аккуратное тёмно-синее крыльцо, серая обшивка одноэтажного домика. Вообще Поворино — это в основном частный сектор. Когда-то Подзоровы — мама, папа, дочки Оля и младшая, Таня, жили в одной из немногих пятиэтажек города, но впоследствии переехали в частный сектор. Через некоторое время после гибели Оли ушёл из жизни и её отец. Мама Оли, Вера Павловна, и младшая Таня остались одни. Таня вышла замуж, родила ребёнка, и жизнь оставшихся членов семьи только стала налаживаться, как на семью свалилось новое несчастье: у 30-летней Тани случилось два инсульта подряд.
«Все несчастья, какие можно, выпали на её долю» — так говорят про Веру Павловну Подзорову в городе.
Вообще в Поворине встретиться — это зайти к кому-то в гости. Работающих кафе в городе почти нет, а в парке холодно. Да и у Веры Подзоровой нет времени ходить в парк.
Дома поворинцев по планировке тоже часто похожи друг на друга: прихожая-кухня, печка посреди дома и две или три комнаты. У Подзоровых небогато, но чисто. Бросаются в глаза фотографии детей, внуков, покойного мужа на стенах и стеклянная тумбочка под телевизором, вся заполненная лекарствами.
Вера Подзорова сидит с очень прямой спиной. На исхудалом лице лучатся пронзительные глаза. У Тани, которая в соседней комнате спит на кровати, тоже лучистые глаза. И у Оли Подзоровой тоже были такие. С её гибели прошло 26 лет.
Несчастье с Таней, родившейся в 1986 году, произошло несколько лет назад, рассказывает Вера Подзорова. Девушка пошли в гости к подруге и позвонила маме, что чувствует себя плохо. Вызвали скорую, но та сделала обезболивающий укол и уехала, не сумев понять, что происходит. Таня переночевала в гостях, а утром, когда пришла домой, была похожа на пьяную: её трясло, невыносимо заболела голова, начались судороги. Ей становилось всё хуже. Только в третий раз скорая заподозрила, что случилось что-то неладное, и к ночи её увезли уже в Борисоглебск — более крупный райцентр. К утру в Борисоглебске поняли, что ситуация совсем серьёзная, и Татьяну на вертолёте отправили в Воронеж. К сожалению, время уже было упущено.
«Мне не сказали, где она, куда увезли, сказали только — в областную больницу. Я её искала, обрывала все телефоны несколько часов, наконец, нашла в реанимации. Мне сказали, что она не хочет ложиться на операцию без того, чтобы меня увидеть. Я поехала ночью на маршрутке, договорилась с ними. Увидела её, и она мне говорит:» Мама, всё будет хорошо«, — рассказала Вера.»
Первая операция сначала помогла, но уже через день Тане снова стало хуже, пошли судороги.
После второй операции у неё оказалась парализована вся левая часть, левый глаз стал видеть совсем недавно. Молодая красивая женщина с лучистыми глазами заперта в собственном теле, а её мать, уже потерявшая старшую дочь, убитую Ретунским, сейчас хочет одного: дожить до того, чтобы поднять на ноги внука. Больше у Подзоровых никого нет. Горожане присылают деньги через местную газету, кто сколько может. Но этого не хватает: Тане Подзоровой нужна реабилитация, самый оптимальный вариант — ехать в соседнюю Пензенскую область в специальный реабилитационный центр на несколько недель. После одной такой реабилитации у Тани начали двигаться рука и нога, но это — самое начало пути. Всего сейчас Подзоровым на такую поездку нужно более 100 тыс. рублей (со всеми медицинскими процедурами, проживанием и дорогой). Для них это — неподъёмная сумма.
Пока с Таней не случилось несчастье, она работала продавцом. Когда она работала в магазине «Евросеть», туда зашёл освободившийся Ретунский, чтобы купить сим-карту. Таня сразу узнала его и не смогла обслужить.
На суде его приходилось охранять живой цепью милиционеров, чтобы не допустить самосуда. Сам Ретунский держался нагло, хамил. Как вспоминает Жуков, убийцу одёргивала сестра, присутствовавшая в зале: она помогала суду, требуя от брата успокоиться, угрожая, что иначе уйдёт из зала. Ретунский замолкал, начинал отвечать по делу — и снова срывался на хамство. Первое время после освобождения Ретунский жил с ней. Когда он сидел в тюрьме уже в десятые годы, по обвинению в краже, она умерла. Остальные родные с ним отношений не поддерживают. Ярость горожан по отношению к убийце не перекинулась на них: они не были сообщниками и не знали, чем занимается их тихий, добрый брат и отец, когда уезжает по делам на своём грузовике.
Убийства происходили более 20 лет назад, и у большинства жертв уже не осталось семей. Ретунский выбирал жертвы в основном в семьях матерей-одиночек. Большинство из них уже умерли, кто-то уехал и не оставил контактов.
Но семья Подзоровых по-прежнему живёт в Поворине, на одной из центральных улиц. Весёлые оранжевые ступеньки, аккуратное тёмно-синее крыльцо, серая обшивка одноэтажного домика. Вообще Поворино — это в основном частный сектор. Когда-то Подзоровы — мама, папа, дочки Оля и младшая, Таня, жили в одной из немногих пятиэтажек города, но впоследствии переехали в частный сектор. Через некоторое время после гибели Оли ушёл из жизни и её отец. Мама Оли, Вера Павловна, и младшая Таня остались одни. Таня вышла замуж, родила ребёнка, и жизнь оставшихся членов семьи только стала налаживаться, как на семью свалилось новое несчастье: у 30-летней Тани случилось два инсульта подряд.
«Все несчастья, какие можно, выпали на её долю» — так говорят про Веру Павловну Подзорову в городе.
Вообще в Поворине встретиться — это зайти к кому-то в гости. Работающих кафе в городе почти нет, а в парке холодно. Да и у Веры Подзоровой нет времени ходить в парк.
Дома поворинцев по планировке тоже часто похожи друг на друга: прихожая-кухня, печка посреди дома и две или три комнаты. У Подзоровых небогато, но чисто. Бросаются в глаза фотографии детей, внуков, покойного мужа на стенах и стеклянная тумбочка под телевизором, вся заполненная лекарствами.
Вера Подзорова сидит с очень прямой спиной. На исхудалом лице лучатся пронзительные глаза. У Тани, которая в соседней комнате спит на кровати, тоже лучистые глаза. И у Оли Подзоровой тоже были такие. С её гибели прошло 26 лет.
Несчастье с Таней, родившейся в 1986 году, произошло несколько лет назад, рассказывает Вера Подзорова. Девушка пошли в гости к подруге и позвонила маме, что чувствует себя плохо. Вызвали скорую, но та сделала обезболивающий укол и уехала, не сумев понять, что происходит. Таня переночевала в гостях, а утром, когда пришла домой, была похожа на пьяную: её трясло, невыносимо заболела голова, начались судороги. Ей становилось всё хуже. Только в третий раз скорая заподозрила, что случилось что-то неладное, и к ночи её увезли уже в Борисоглебск — более крупный райцентр. К утру в Борисоглебске поняли, что ситуация совсем серьёзная, и Татьяну на вертолёте отправили в Воронеж. К сожалению, время уже было упущено.
«Мне не сказали, где она, куда увезли, сказали только — в областную больницу. Я её искала, обрывала все телефоны несколько часов, наконец, нашла в реанимации. Мне сказали, что она не хочет ложиться на операцию без того, чтобы меня увидеть. Я поехала ночью на маршрутке, договорилась с ними. Увидела её, и она мне говорит:» Мама, всё будет хорошо«, — рассказала Вера.»
Первая операция сначала помогла, но уже через день Тане снова стало хуже, пошли судороги.
После второй операции у неё оказалась парализована вся левая часть, левый глаз стал видеть совсем недавно. Молодая красивая женщина с лучистыми глазами заперта в собственном теле, а её мать, уже потерявшая старшую дочь, убитую Ретунским, сейчас хочет одного: дожить до того, чтобы поднять на ноги внука. Больше у Подзоровых никого нет. Горожане присылают деньги через местную газету, кто сколько может. Но этого не хватает: Тане Подзоровой нужна реабилитация, самый оптимальный вариант — ехать в соседнюю Пензенскую область в специальный реабилитационный центр на несколько недель. После одной такой реабилитации у Тани начали двигаться рука и нога, но это — самое начало пути. Всего сейчас Подзоровым на такую поездку нужно более 100 тыс. рублей (со всеми медицинскими процедурами, проживанием и дорогой). Для них это — неподъёмная сумма.
Пока с Таней не случилось несчастье, она работала продавцом. Когда она работала в магазине «Евросеть», туда зашёл освободившийся Ретунский, чтобы купить сим-карту. Таня сразу узнала его и не смогла обслужить.
Страница 4 из 7
