Фандом: Гарри Поттер. Когда миссис Роулинг писала свою книгу, она не учла одного весьма важного обстоятельства. Гарри — крестраж, а, привязываясь к крестражу душой и разумом, можно легко попасть во власть того осколка души, что в нём обретается. Джинни любит Гарри, любит всем сердцем, а враг не дремлет…
59 мин, 25 сек 19152
— Вечно вы говорите загадками, — мистер Уизли обессилено опустился на стул, не переставая обмахиваться платочком, несмотря на то, что в кабинете директора было не жарко. — Послушать вас, так Джинни грозит какая-то беда…
— Не столько ей, сколько окружающим, — спокойно ответил Дамблдор, садясь на своё место.
— Но… что же с ней происходит, вы можете объяснить?
Дамблдор задумался на короткое мгновение.
— Увы. Я сам до сих пор не понял, что с ней происходит. Во всяком случае, я пока не нашёл ни одной причины, которая могла бы вызвать подобное состояние. Сплошные догадки. И поэтому, для официального объяснения, думаю, можно сказать, что это просто переутомление. Это чтобы не запутывать людей.
Артур поднялся со стула и спрятал платок в карман. Лицо его было до крайности встревожено.
— Но скажите мне хотя бы, что это за догадки. Может, с ней происходит то же самое, что происходило в прошлом году?
— Ещё раз повторяю, догадок много, чрезвычайно много, а веских причин, равно как и доказательств их существования, я, к сожалению, не имею…
— Хорошо. Пусть Джинни остаётся в школе, профессор, — обречённо проговорил мистер Уизли. — Но если так пойдёт и дальше, я буду вынужден забрать её и передать на лечение специалистам, в больницу Святого Мунго. Спасибо за приём, до свидания…
И, тяжело вздохнув, Артур совершил некое подобие почтительного поклона, и с удручённым видом покинул кабинет. Дамблдор долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Выражение какого-то потаённого страха и тяжёлого предчувствия не сходило с его старого лица.
— Только вряд ли специалисты ей помогут… — прошептал он, и, встав из-за стола, подошёл к окну. День был светлый и ясный. Но в душе старого убелённого сединами волшебника царил непроглядный сумрак и туман неопределённости…
— Ты говоришь, она кричала: «уйди»? — с ужасом спросил Рон.
Троица друзей сидела в общей гостиной Гриффиндора на своём любимом месте. Рон и Гермиона уже несколько раз заставляли Гарри пересказывать утреннюю историю.
Гарри кивнул. Он всё ещё был под ужасным впечатлением от встречи с Джинни, хоть прошло уже без малого два часа.
Гермиона, бледная и перепуганная, качала головой.
— Тебе нельзя с ней видеться, — произнесла она. — Видишь, как она реагирует.
— Так она, наверное, на всех так реагирует, — пожал плечами Гарри.
— Ты уверен? — недоверчиво спросил Рон. — А, по-моему, только на тебя. Со мной Джинни нормально общалась. И с Гермионой вроде тоже.
Гермиона утвердительно кивнула.
— Что же делать? Что это вообще такое с ней происходит? — непонимающе воскликнул Гарри.
— Мне почему-то кажется, что дело в тебе, — произнесла Гермиона. — Ты не думаешь, что вместо дневника теперь есть ты?
— В смысле?
— Ну… Что теперь что-то в тебе ей управляет?
— Ты хочешь сказать, что во мне живёт Волан-де-Морт? — вскричал Гарри, даже не обратив внимания, как лицо Рона перекосилось от страха при упоминании ненавистного имени.
— Но тебе же сам Дамблдор говорил, что Сам-Знаешь-Кто в ту ночь, когда пытался убить тебя, передал вместе со шрамом часть своих способностей и даже некоторые качества характера!
— Причём здесь это! — отмахнулся Гарри.
— Очень даже притом! — рассердилась Гермиона и перевела сверкающий взгляд с Гарри на Рона. — Вы никогда меня не слушаете, а между тем, я почти всегда оказываюсь права! Ну, не хотите, и не надо!
Разгневанная и раздосадованная, Гермиона вскочила со своего места и, схватив сумку, помчалась в другой конец комнаты, где сидели Лаванда и Парвати, готовящие домашнее задание по Прорицанию. Фред и Джордж, уже далеко не в первый раз наблюдающие подобную картину, восторженно зааплодировали. Гермиона даже не взглянула на них.
— Ведёт себя, словно ей пять лет, — буркнул Рон, провожая её взглядом.
Гарри не ответил. На сердце словно камень лежал. Казалось, какое-то отдалённое понимание понемногу приходит в его разум.
Ночь тёмно-синим бархатом укрыла землю, подарив покой уставшим сердцам. Звёзды равнодушно мерцали, глядя на высокий, словно застывший в тишине замок Хогвартса. Холодный свет луны, проникая в окна больничной палаты, белыми бликами падал на лицо девочки, казавшейся спящим призраком, заключённым в пустых стенах. Её рука, безвольно свисала с кровати, а из худой груди временами вырывались приглушённые стоны. Синеватые губки что-то беззвучно шептали, а длинные ресницы, бросавшие тёмные тени на впалые щёки, едва заметно трепетали.
— Теперь я всё поняла, Реддл, — говорила Джинни, глядя в его спокойно-безразличные глаза. — Этот крестраж ни что иное, как Гарри — правильно?
Голос её дрожал и прерывался. Вокруг снова белая пустота, вязкая, заполняющая собой всё.
— Как ты догадлива, — спокойно ответил Тёмный лорд. — Да, а я — тот осколок души, который живёт в нём. И тебе выпала честь уничтожить этот осколок, а вместе с ним и Гарри. Видишь, на какой отчаянный шаг решился я, жертвуя частью собственной души ради того, чтобы навсегда покончить со своим главным врагом!
— Не столько ей, сколько окружающим, — спокойно ответил Дамблдор, садясь на своё место.
— Но… что же с ней происходит, вы можете объяснить?
Дамблдор задумался на короткое мгновение.
— Увы. Я сам до сих пор не понял, что с ней происходит. Во всяком случае, я пока не нашёл ни одной причины, которая могла бы вызвать подобное состояние. Сплошные догадки. И поэтому, для официального объяснения, думаю, можно сказать, что это просто переутомление. Это чтобы не запутывать людей.
Артур поднялся со стула и спрятал платок в карман. Лицо его было до крайности встревожено.
— Но скажите мне хотя бы, что это за догадки. Может, с ней происходит то же самое, что происходило в прошлом году?
— Ещё раз повторяю, догадок много, чрезвычайно много, а веских причин, равно как и доказательств их существования, я, к сожалению, не имею…
— Хорошо. Пусть Джинни остаётся в школе, профессор, — обречённо проговорил мистер Уизли. — Но если так пойдёт и дальше, я буду вынужден забрать её и передать на лечение специалистам, в больницу Святого Мунго. Спасибо за приём, до свидания…
И, тяжело вздохнув, Артур совершил некое подобие почтительного поклона, и с удручённым видом покинул кабинет. Дамблдор долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Выражение какого-то потаённого страха и тяжёлого предчувствия не сходило с его старого лица.
— Только вряд ли специалисты ей помогут… — прошептал он, и, встав из-за стола, подошёл к окну. День был светлый и ясный. Но в душе старого убелённого сединами волшебника царил непроглядный сумрак и туман неопределённости…
— Ты говоришь, она кричала: «уйди»? — с ужасом спросил Рон.
Троица друзей сидела в общей гостиной Гриффиндора на своём любимом месте. Рон и Гермиона уже несколько раз заставляли Гарри пересказывать утреннюю историю.
Гарри кивнул. Он всё ещё был под ужасным впечатлением от встречи с Джинни, хоть прошло уже без малого два часа.
Гермиона, бледная и перепуганная, качала головой.
— Тебе нельзя с ней видеться, — произнесла она. — Видишь, как она реагирует.
— Так она, наверное, на всех так реагирует, — пожал плечами Гарри.
— Ты уверен? — недоверчиво спросил Рон. — А, по-моему, только на тебя. Со мной Джинни нормально общалась. И с Гермионой вроде тоже.
Гермиона утвердительно кивнула.
— Что же делать? Что это вообще такое с ней происходит? — непонимающе воскликнул Гарри.
— Мне почему-то кажется, что дело в тебе, — произнесла Гермиона. — Ты не думаешь, что вместо дневника теперь есть ты?
— В смысле?
— Ну… Что теперь что-то в тебе ей управляет?
— Ты хочешь сказать, что во мне живёт Волан-де-Морт? — вскричал Гарри, даже не обратив внимания, как лицо Рона перекосилось от страха при упоминании ненавистного имени.
— Но тебе же сам Дамблдор говорил, что Сам-Знаешь-Кто в ту ночь, когда пытался убить тебя, передал вместе со шрамом часть своих способностей и даже некоторые качества характера!
— Причём здесь это! — отмахнулся Гарри.
— Очень даже притом! — рассердилась Гермиона и перевела сверкающий взгляд с Гарри на Рона. — Вы никогда меня не слушаете, а между тем, я почти всегда оказываюсь права! Ну, не хотите, и не надо!
Разгневанная и раздосадованная, Гермиона вскочила со своего места и, схватив сумку, помчалась в другой конец комнаты, где сидели Лаванда и Парвати, готовящие домашнее задание по Прорицанию. Фред и Джордж, уже далеко не в первый раз наблюдающие подобную картину, восторженно зааплодировали. Гермиона даже не взглянула на них.
— Ведёт себя, словно ей пять лет, — буркнул Рон, провожая её взглядом.
Гарри не ответил. На сердце словно камень лежал. Казалось, какое-то отдалённое понимание понемногу приходит в его разум.
Ночь тёмно-синим бархатом укрыла землю, подарив покой уставшим сердцам. Звёзды равнодушно мерцали, глядя на высокий, словно застывший в тишине замок Хогвартса. Холодный свет луны, проникая в окна больничной палаты, белыми бликами падал на лицо девочки, казавшейся спящим призраком, заключённым в пустых стенах. Её рука, безвольно свисала с кровати, а из худой груди временами вырывались приглушённые стоны. Синеватые губки что-то беззвучно шептали, а длинные ресницы, бросавшие тёмные тени на впалые щёки, едва заметно трепетали.
— Теперь я всё поняла, Реддл, — говорила Джинни, глядя в его спокойно-безразличные глаза. — Этот крестраж ни что иное, как Гарри — правильно?
Голос её дрожал и прерывался. Вокруг снова белая пустота, вязкая, заполняющая собой всё.
— Как ты догадлива, — спокойно ответил Тёмный лорд. — Да, а я — тот осколок души, который живёт в нём. И тебе выпала честь уничтожить этот осколок, а вместе с ним и Гарри. Видишь, на какой отчаянный шаг решился я, жертвуя частью собственной души ради того, чтобы навсегда покончить со своим главным врагом!
Страница 13 из 17
