Влюблённый в смерть

Он зашел в конюшню. Лошадь Чарли заржала, когда он хлопнул дверью. Боб надеялся, что Джесси услышит шум.

Боб нашел в углу старые поводья, проверил длину и перекинул их через потолочную балку.

Один конец Боб закрепил за самую прочную перегородку стойла, что смог отыскать, второй — завязал петлей. Когда он закончил, у него дрожали руки.

Боб огляделся. Что если Джесси не успеет? Что если не станет вытаскивать его из петли, а наоборот захочет посмотреть, как Боб задыхается? Что если его мучения доставят Джесси удовольствие? У Боба спина покрылась холодным потом, жжение в заднице, на которое он старался не обращать внимание, обострилось. Он несколько раз дернул веревку, подтащил петлю ближе к деннику. Так он сможет дотянуться до деревянной перегородки рукой и сам спасти себя.

И все равно лезть в петлю было страшно. Противно. Боб боялся снова почувствовать себя беспомощным. Но у него не было выхода. Иначе обмануть Джесси не получится.

Боб встал на ведро, просунул голову в петлю и прислушался. В доме хлопнула дверь. Боб досчитал до пяти и оттолкнул ведро ногой. Веревка перехватила горло, и паника ослепила Боба. Это оказалось страшней, чем он себе представлял. Боб ничего не видел, бесполезно дергал ногами, размахивал руками и никак не мог найти спасательную опору. Ему казалось, вода снова наполняет его легкие.

Кто-то обнял его бедра и перерезал веревку.

— Тупой щенок, — выругался Джесси и уложил Боба на земляной пол.

Боб забился, попытался отстраниться, отползти, спастись, но Джесси не позволил, видимо, боясь, что Боб как-то навредит себе, прижал его к груди.

— Успокойся, — Джесси погладил его по голове. — Все закончилось, все позади.

От обманчивой ласки и утешений Боб засмеялся. Смех быстро превратился в всхлипы и слезы. Боба трясло, он знал, что ничего не закончилось.

— Зачем? — Боб не мог говорить, веревка повредила голосовые связки. Он мог только хрипеть. — Зачем ты вытащил меня из петли? Ты же все равно убьешь меня. Потащишь в Плат-Сити, и там нас расстреляют.

— Это лучше, чем повеситься в конюшне.

Боб не понимал Джесси, от этого стало еще обиднее. Он плакал и цеплялся за рубашку Джесси, не соображая, что говорит.

— Почему? Почему мы должны ехать в Плат-Сити? Почему ты заставил Чарли… Я ведь ничего тебе не сделал Джесси. Я любил тебя…

— Я знаю, Боб. Ты показался мне особенным, когда застрелил Эда. Не таким как все. Я думал, за твоей кажущейся мягкость скрывается настоящая сила. Но потом… ты оказался таким же трусливым и лицемерным ублюдком, как все остальные.

— Зачем нам ехать в Плат-Сити? — Боб отстранился и заглянул Джесси в лицо.

— Потому что смерть все меняет, — сказал Джесси. — Здесь грязно, темно и воняет. Представь себе яркий день и людей вокруг. Представь залпы из десятка ружей, как на салюте. Жалящие укусы пуль, похожие на поцелуи любовника, которому нельзя отказать, которого нельзя забыть.

— Я любил тебя, — Боб постарался вложить в эти слова все свое разочарование и обиду.

— Если бы любви было достаточно, — тихо засмеялся Джесси. — Но ты слаб, как твой брат, как Дик и Вуд. Как и они ты заслуживаешь смерти.

Во взгляде Джесси не было злости, скорее что-то похожее на сожаление и досаду. Тоска, которую Боб не в силах был понять.

Джесси хотел помочь ему подняться, но Боб оттолкнул его руки и спотыкаясь пошел к дому.

Внутри Чарли едва заметно кивнул ему, Боб не сразу вспомнил о их заговоре. Не сразу вспомнил о своем сумасшедшем плане. Смешно. Но цель, вселившая в него надежду несколько часов назад, теперь казалась не важной. Даже желание жить потускнело. Петля вокруг шеи и бессмысленный разговор с Джесси забрали у Боба последние силы. Он рухнул на одеяло лицом вниз, сосредоточился на боли в передавленном горле и разорванной заднице и вырубился. Если это был сон, он ничем не отличался от потери сознания. Непроглядная бесконечная темнота.

Боб проснулся от того, что бледный и испуганный Чарли тряс его за плечо. Он быстро сунул Бобу в руку стеклянный пузырек и выскочил на улицу. Собираясь, Боб слышал за окном голоса Чарли и Джесси, фырканье лошадей.

Они выехали в темноте, как Джесси и планировал. Фонари города остались позади. Вокруг потянулись укрытые тенями поля. Лошади ровно шли по темно-красной, как кровь, глине. Северный ветер разогнал облака, но не добрался до звезд. Небо так и осталось серым, безжизненным и пустым. Даже, когда появилось солнце, оно не вдохнуло в него жизнь.

Джесси прибывал в хорошем настроение — заезжал вперед, заговаривал с возницами дилижансов и фермерами. Он трепался о погоде, ценах на лошадей, выборах, обсуждал свежие слухи о Нью-Йоркском душителе.

На пароме Боб слез с лошади и едва устоял на ногах. Колени подогнулись, боль в заднице перекинулась на поясницу. Больше всего он хотел забиться в угол и отлежаться там несколько дней. Но Джесси гнал их в Плат-Сити, спеша навстречу своим двадцати трем пулям.