Вне состава

Он перетащил свой зад на щебень, но не мог поднять раненую ногу — при любой попытке рана открывалась и с непередаваемой болью начинала хлестать кровью. Он просто не мог ничего с ней поделать. Существа окружили его, двое новых стояли уже у изголовья, без оружия в руках. Ещё двое остались у его таза. Он ждал взмаха кувалды или серпа, взмаха, который окончил бы всё. Он и представить себе не мог, что умрёт вот так.

Но так он не умер. Человечек, судя по размерам — самый молодой из этой банды, наклонился и всунул ему что-то в жадно хватающий воздух рот. Что-то вонючее, покрытое песком, какую-то тряпку. Он был уверен, что это выброшенный носок, хотя тряпка были слишком жёсткой. Он пытался выплюнуть её, но комок был слишком крупным. К горлу подступала тошнота, слюна смешивалась с песком, приобретала непонятный, мерзкий вкус. Он не знал, что это, но определённо что-то химическое.

Его взяли за ноги и рывками отволокли назад на рельсы. Боль в животе стала едва заметной, но рана в ноге открывалась всё сильнее и сильнее, с каждым рывком, с каждым его стоном. Он уже не понимал, может ли вообще ею управлять. Его положили на шпалы так, что голова и руки оказались на одной рельсе, ноги — на другой. Затем растянули в стороны руки и ноги так, что он почувствовал себя распятым, привязали его верёвками. Существа на секунду остановились, обсуждая что-то причудливыми звуками и жестами, затем быстро скрылись в свою пещеру под платформой.

Он ничего не понимал. Ждал, когда они появятся вновь — с чем-нибудь новым. Топорами, пилами, ножами. Но существа спрятались, лишь движения руками в темноте выдавали их присутствие… Он знал, что они всё видят, ловят каждое мгновение его страданий.

В голове стоял жуткий шум и кавардак, и потому он сначала почувствовал дрожание, а уже потом услышал звуки. Гул. Стук колёс. Поезд.

Состав неумолимо приближался. Кричать было бесполезно, да он и не мог. Руки были скованы. Единственная надежда — разгон поезда был минимален, отсюда до Курка рукой подать. Он еле ползёт. Машинист увидит его. И затормозит.

Секунды текли, но чуда не происходило. Свет прожектора разрезал лучом темноту где-то намного выше его распростёртого тела, электричка шла своим ходом. Кто бы не управлял ею — сейчас она была не светом в конце туннеля, а злым роком, надвигающимся на Влада. Его надежда таяла, он начал дёргаться и вырываться, но верёвки держали крепко.

Последнее, что он увидел, были синхронные взмахи руками вверх-вниз среди сумрака под плитой платформы. Существа били поклоны поезду.

Поезд проехал как ни в чём не бывало, вряд ли кто-либо внутри заметил что-то странное. Где-то под последним вагоном лежало окровавленное тело Влада — ещё живое, ещё чуть дёргающееся, но уже безнадёжное. Его руки и ноги, отрезанные стальными колёсами, лежали по обеим сторонам пути. Он сумел таки поднять голову, и теперь она без сознания лежала на остановившимся как раз в этом месте колесе. Существа выбрались из убежища, пролезли под вагоном и вцепились зубами в его отрезанные конечности, принялись терзать их мясо с обрубленной стороны, избегая жёсткой для их маленьких зубиков кожи. Хозяева станции, словно годами незнавшие еды, всасывались в его жилы, пили жадно кровь, выдавливали её, сжимая расслабленные уже мышцы.

В паре метров от пира вокруг тела Влада снизу вагона открылся люк. Из него на землю протиснулось новое тело, чуть больше карликовых существ, но всё же маленькое. Старуха, ловкими, совсем нестарушечьими движениями проползла под электричкой. Она шикнула на карликов, и те скрылись обратно под платформу, захватив лакомые обрубки конечностей Влада.

Старуха легла поверх остатков парня, обхватила его ногами, вытащила кляп из его рта и поцеловала в губы. Затем она отпрянула чуть назад и вверх, насколько это позволяло расстояние до дна вагона… Влад, казалось, немного пришёл в себя, глаза открылись и уставились во всё такие же агрессивные, неизменные, вечные глаза старухи. Но взгляд его уже не выражал ни паники, ни интереса, он не бродил, не рассматривал её, а просто наблюдал, фиксировал, как фиксирует установленная на месте и направленная в одну точку камера. В нём не было боли, всё сознание Влада затмил шок. Старуха аккуратно сползла с него, подвинула чуть в сторону, затем ещё, взяла в руки его голову и подвинула ещё чуток — так, чтобы голова более не покоилась приподнятой, упираясь в колесо, а легла на рельс прямо перед ним. Затем бабка резким движением перетащила его вверх, и под колесом оказалась уже не голова, а шея. А потом она отползла в сторону и вжалась как могла в землю.

Поезд тронулся. Отпрянул назад немного, рывком остановился и пошёл вперёд.