Анна Александровна спала, когда они подъехали. Но от звука, с которым пила-болгарка взрезала железную дверь круглосуточной аптеки, проснулся бы и мертвый. Если они вообще спят, мертвые, кто их знает.
Добавить в моё избранное
11 мин, 7 сек 5390
Окна у аптеки были бронированные — от наркоманов-то, но все-таки прозрачные. За месяц Анна Александровна нагляделась в окошко очень разного. Так что на всякий случай заползла под крепкий, сваренный еще в девяностые из какого-то могучего уголка прилавок и там притаилась. Щелок между фанерками, покрывавшими железную раму прилавка, было достаточно, чтобы подглядывать.
Дверные петли хрустнули. Эх, будь дверь поновее, понадежнее, — потосковала Анна Александровна. Аптека, конечно, не лучшая на свете спасительная капсула, но за окнами показывали совсем уж лютое кино. Даже когда на улице целыми днями ничего не происходило, о том, как оно, нонеча, не давала забыть застрявшая меж прутьев решетки кисть руки. Ее уже доедали опарыши, но кости пока не собирались распадаться.
Зашли двое. Оба в каких-то щитках и бронях, оружейные дула внимательно рассматривают комнату. Лиц, считай, и не видно.
— Проверь коридор, — сказал звонкий, почти мальчишеский голос.
Анна Александровна тихо легла на спину, сложила ладони трубочкой у рта и четко сказала вверх в эту трубу:
— Там никого нет.
Что толку? Прямо над ее головой из стены полетели куски штукатурки, на ноги посыпалось стекло. Очередь захлебнулась, послышался вскрик. Все тот же молодой голос злобно рявкнул:
— Чего ты палишь? И, твою мать, куда?
Второй голос что-то пробормотал, Анна Александровна не расслышала. На руки, прикрывавшие лицо, насыпалась колючая крошка, но двигаться она боялась.
— Где именно никого нет? — громко спросил молодой голос.
Она осторожно приподняла руки ото рта.
— По коридору направо две складские комнаты и налево туалет, дальше дверь в подъезд, она толще этой и заперта. За ней кто-то ходит. А тут никого нет, — она помедлила, — кроме меня.
— Никак живая, — удивленно сказал голос постарше.
— Не твоими трудами, — злобно добавил молодой.
— Ты мне прикладом чуть руку не сломал.
Захрустели шаги, один из них вышел в центр комнаты.
— Тетенька, что вы ели последний месяц? — спросил он как-то неестественно ласково.
— Диабетическую еду и витамины.
— А пили что?
— Ну, тут и минералки, и просто в бутылках еще даже искупаться пару раз хватит.
— А ни на что странное не тянуло?
— Повеситься пару раз, — горько ответила Анна Александровна неожиданно для себя.
Оба голоса понимающе хмыкнули.
— Живая, — решил окончательно молодой и велел:
— Вставайте. Сань, узнай пока у Китайца, как там.
Пока она выпутывалась из осколков витрины и поднималась на ноги, второй протопал к дверям. Анна Александровна медленно обошла прилавок и остановилась посмотреть своему освободителю в лицо.
Примерно ее роста, для мужчины мелкий. Глаза между шлемом и корявым щитком серые, ледяные.
— Ансанна? — вдруг спросил он.
— Что?
— Ансанна? Вы ж у нас были медсестрой, нет?
Из школьного медкабинета Анна Александровна ушла в ночные дежурные уже года три как. Но гляди-ка, кто-то вспомнил.
Он повернулся, не отводя внимательного взгляда от женщины.
— Сань?
— А?
— Я вот думаю, мне докладывать Моисеичу, что ты нам чуть медсестру не застрелил, или смолчать?
— Сука, — неопределенно отозвался Саня.
— Если тихо, давай мешки таскать. Ансанна, думайте, что тут ценного в первую очередь и во что лучше паковать. Времени у нас полчаса в лучшем случае.
Анна Александровна кивнула и кинулась вытаскивать коробки покрепче. Только потом она сообразила, что подчинилась не автомату, все еще направленному в ее сторону, а твердому деловому тону.
Он прошел мимо нее к дальней двери, постоял там, прислушиваясь. Заглянул быстро в каждый из микроскладов и только тогда повесил автомат за спину.
Саня заходил, брал упакованные Анной Александровной ящики и утаскивал наружу.
Она выгребла всю перевязку, что была в аптеке, и начала сыпать уже все подряд. Желудок, простуды, печень, диабет… Для потенции, ха-ха. Нет, этот ящик пусть остается. Она наклонилась, вытряхивая упаковки антигистаминных с полки прямо в коробку.
— Эй, бери-ка второй конец, — скомандовал парень у нее за спиной.
— На хрена? — удивился Саня.
— Мы ее в кузов, че, прям на виду посадим?
— Думаешь, кузова не хватит?
— У тебя че, до фига медсестер?
Саня закряхтел. Они выволокли в дверь тот самый прилавок, под которым от них пряталась Анна Александровна, и молодой вернулся один.
— Еще что-то важное тут есть?
— Вода бутылками, наркотики в сейфе, ключа нет. Так, в общем, примерно все. Памперсов еще всяких шкафа три.
— Уходим.
Прилавок стоял в кузове полуразвороченной грузовой газельки, закрытой стороной к дыре. Вокруг прилавка, закрывая его, громоздились ящики.
Дверные петли хрустнули. Эх, будь дверь поновее, понадежнее, — потосковала Анна Александровна. Аптека, конечно, не лучшая на свете спасительная капсула, но за окнами показывали совсем уж лютое кино. Даже когда на улице целыми днями ничего не происходило, о том, как оно, нонеча, не давала забыть застрявшая меж прутьев решетки кисть руки. Ее уже доедали опарыши, но кости пока не собирались распадаться.
Зашли двое. Оба в каких-то щитках и бронях, оружейные дула внимательно рассматривают комнату. Лиц, считай, и не видно.
— Проверь коридор, — сказал звонкий, почти мальчишеский голос.
Анна Александровна тихо легла на спину, сложила ладони трубочкой у рта и четко сказала вверх в эту трубу:
— Там никого нет.
Что толку? Прямо над ее головой из стены полетели куски штукатурки, на ноги посыпалось стекло. Очередь захлебнулась, послышался вскрик. Все тот же молодой голос злобно рявкнул:
— Чего ты палишь? И, твою мать, куда?
Второй голос что-то пробормотал, Анна Александровна не расслышала. На руки, прикрывавшие лицо, насыпалась колючая крошка, но двигаться она боялась.
— Где именно никого нет? — громко спросил молодой голос.
Она осторожно приподняла руки ото рта.
— По коридору направо две складские комнаты и налево туалет, дальше дверь в подъезд, она толще этой и заперта. За ней кто-то ходит. А тут никого нет, — она помедлила, — кроме меня.
— Никак живая, — удивленно сказал голос постарше.
— Не твоими трудами, — злобно добавил молодой.
— Ты мне прикладом чуть руку не сломал.
Захрустели шаги, один из них вышел в центр комнаты.
— Тетенька, что вы ели последний месяц? — спросил он как-то неестественно ласково.
— Диабетическую еду и витамины.
— А пили что?
— Ну, тут и минералки, и просто в бутылках еще даже искупаться пару раз хватит.
— А ни на что странное не тянуло?
— Повеситься пару раз, — горько ответила Анна Александровна неожиданно для себя.
Оба голоса понимающе хмыкнули.
— Живая, — решил окончательно молодой и велел:
— Вставайте. Сань, узнай пока у Китайца, как там.
Пока она выпутывалась из осколков витрины и поднималась на ноги, второй протопал к дверям. Анна Александровна медленно обошла прилавок и остановилась посмотреть своему освободителю в лицо.
Примерно ее роста, для мужчины мелкий. Глаза между шлемом и корявым щитком серые, ледяные.
— Ансанна? — вдруг спросил он.
— Что?
— Ансанна? Вы ж у нас были медсестрой, нет?
Из школьного медкабинета Анна Александровна ушла в ночные дежурные уже года три как. Но гляди-ка, кто-то вспомнил.
Он повернулся, не отводя внимательного взгляда от женщины.
— Сань?
— А?
— Я вот думаю, мне докладывать Моисеичу, что ты нам чуть медсестру не застрелил, или смолчать?
— Сука, — неопределенно отозвался Саня.
— Если тихо, давай мешки таскать. Ансанна, думайте, что тут ценного в первую очередь и во что лучше паковать. Времени у нас полчаса в лучшем случае.
Анна Александровна кивнула и кинулась вытаскивать коробки покрепче. Только потом она сообразила, что подчинилась не автомату, все еще направленному в ее сторону, а твердому деловому тону.
Он прошел мимо нее к дальней двери, постоял там, прислушиваясь. Заглянул быстро в каждый из микроскладов и только тогда повесил автомат за спину.
Саня заходил, брал упакованные Анной Александровной ящики и утаскивал наружу.
Она выгребла всю перевязку, что была в аптеке, и начала сыпать уже все подряд. Желудок, простуды, печень, диабет… Для потенции, ха-ха. Нет, этот ящик пусть остается. Она наклонилась, вытряхивая упаковки антигистаминных с полки прямо в коробку.
— Эй, бери-ка второй конец, — скомандовал парень у нее за спиной.
— На хрена? — удивился Саня.
— Мы ее в кузов, че, прям на виду посадим?
— Думаешь, кузова не хватит?
— У тебя че, до фига медсестер?
Саня закряхтел. Они выволокли в дверь тот самый прилавок, под которым от них пряталась Анна Александровна, и молодой вернулся один.
— Еще что-то важное тут есть?
— Вода бутылками, наркотики в сейфе, ключа нет. Так, в общем, примерно все. Памперсов еще всяких шкафа три.
— Уходим.
Прилавок стоял в кузове полуразвороченной грузовой газельки, закрытой стороной к дыре. Вокруг прилавка, закрывая его, громоздились ящики.
Страница 1 из 4
