Я был пьян, когда садился за руль, а потому девочку, выбежавшую на дорогу, заметил слишком поздно. Не помню, что было первым — глухой звук удара или визг тормозов, помню только тишину, воцарившуюся после. Она была густой и вязкой как деготь. Здесь, почти за городом, ночью никто не ездит. Я бы тоже не ездил, если бы после бурной вечеринки решил заночевать у друзей, а не возвращаться домой…
8 мин, 38 сек 2390
— Я… Я не знаю, — пробормотал я.
— Что он тебе сделал, Эльвира? — спросил мужчина, и тон его стал до невыносимого жестким.
Я перевел взгляд на девочку. И она, и обнимающая ее мать смотрели на меня с непониманием, и все происходящее вдруг показалось мне нелепым сюрреалистичным кошмаром.
— Он сделал тебе что-нибудь плохое? — Мужчина повысил голос, и в ночной тишине он звучал особенно громко.
— Он думал, что убил меня. — Девочка произнесла это шепотом, но услышали все.
Прошла секунда или две, а потом женщина мягко улыбнулась и поднялась на ноги, выпуская дочь из объятий.
— Глупенькая, — сказала она.
— Он глупенький, — ответила девочка, показывая на меня пальцем.
— И он глупенький.
Женщина подходила ко мне, ее волосы в желтоватом свете фар казались почти медными, а губы растягивала улыбка. Я смотрел, как она приближается, и понимание озаряло меня, с головой накрывая черным плотным страхом. Чертова ночь, поскорей бы она закончилась.
— Осталось совсем немного, — будто услышав мои мысли, сказала женщина.
Ее холодные руки легли на мои плечи, плавно обвиваясь вокруг шеи, а губы медленно разомкнулись. Последнее, что я видел — тонкие белые клыки, неспешно и неотвратимо приближающиеся к моему лицу.
— Что он тебе сделал, Эльвира? — спросил мужчина, и тон его стал до невыносимого жестким.
Я перевел взгляд на девочку. И она, и обнимающая ее мать смотрели на меня с непониманием, и все происходящее вдруг показалось мне нелепым сюрреалистичным кошмаром.
— Он сделал тебе что-нибудь плохое? — Мужчина повысил голос, и в ночной тишине он звучал особенно громко.
— Он думал, что убил меня. — Девочка произнесла это шепотом, но услышали все.
Прошла секунда или две, а потом женщина мягко улыбнулась и поднялась на ноги, выпуская дочь из объятий.
— Глупенькая, — сказала она.
— Он глупенький, — ответила девочка, показывая на меня пальцем.
— И он глупенький.
Женщина подходила ко мне, ее волосы в желтоватом свете фар казались почти медными, а губы растягивала улыбка. Я смотрел, как она приближается, и понимание озаряло меня, с головой накрывая черным плотным страхом. Чертова ночь, поскорей бы она закончилась.
— Осталось совсем немного, — будто услышав мои мысли, сказала женщина.
Ее холодные руки легли на мои плечи, плавно обвиваясь вокруг шеи, а губы медленно разомкнулись. Последнее, что я видел — тонкие белые клыки, неспешно и неотвратимо приближающиеся к моему лицу.
Страница 3 из 3
