Во тьме

— Сделайте хоть раз исключение, — настаивал он.

— Интересно, на какой ответ ты рассчитываешь? — не унималась вампирша.

— На положительный, — чувствуя неизвестно откуда взявшийся прилив уверенности, выпалил он.

— Хм, — Элис толкнула «подругу» в бок. — Быть может, сделаем, как он просит?«Исключение»?

— Ты имеешь в виду — избавим её от бессмертия?

— Ну, типа того.

— Марк, ты действительно хочешь, чтобы она осталась человеком? — спросила у него Элизабет. Что-то в её тоне Сандерсу очень не понравилось, но он уже не мог отступить от выбранной позиции, поэтому ответил:

— Да.

— Что ж, по рукам, — растянувшись в улыбке, промолвила вампирша.

Затем обратила взор своих красных глаз на боящуюся даже вздохнуть Джулию и, лаская каждое слово языком, произнесла:

— Элис, кинь её собакам.

— ЧТО?! — едва не вскричал Марк.

Бывшая полицейская сжала руку жертвы пуще прежнего и потащила её к одной из дверей. Женщина от шока даже не пыталась сопротивляться.

— Элизабет, что это значит?! — застыл Сандерс.

— Это значит, что мы сегодня добрые и потому выполняем твою просьбу, — спокойно, по-будничному, поведала она.

С противным металлическим скрежетом дверь распахнулась. Из помещения дохнуло смрадом, сочетающим в себе вонь псины и отходов.

— Видишь этих красавчиков? — крепко держа жертву, прямо ей в ухо томно шептала Элис. — Они очень голодны и уже давно — поверь мне на слово.

И она втолкнула Джулию в комнату. Сразу же закрыв дверь, она припала к смотровому отверстию, забранному решёткой с толстыми прутьями.

— Вот так, — развела руками Элизабет. — Пошли.

Она повела ошарашенного Сандерса дальше по коридору. За его спиной раздались отчаянные крики Джулии, заглушаемые властным лаем. Он не мог не обернуться.

Элис стояла, сильно прижавшись к двери, одна её рука скользила по груди, прямо по коросте запёкшейся на униформе крови, а другая властвовала между ног.

И тут Элизабет произнесла фразу, от которой Марка прошиб холодный пот:

— Не забудь потом покормить собачек.

С трудом переступая непослушными ватными ногами, Сандерс дошёл до массивной, но довольно искусно отделанной деревянной двери в конце коридора. Вампирша на удивление легко отворила её и, указав на поднимающуюся вверх лестницу, сказала:

— Только после тебя.

Марк смиренно повиновался. Ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы не оступиться.

— Зачем ты так поступила с ней? — спросил он.

— С кем именно? — напустив на себя скучающий вид, осведомилась Элизабет.

— С Джулией.

— А мне, вернее, нам, так захотелось. Могу дополнить картину.

— Обойдусь, — выдохнул Сандерс.

— Джулия Нельсон, — проигнорировав его, продолжила она: — Двадцать девять лет. Работала менеджером в преуспевающей фирме в Колорадо Спрингс. Залог удачной карьеры — поразительные умственные способности, уже с малых лет подавала большие надежды. И она их оправдала. Школа, университет, работа — всё, как по сценарию. Правда, из-за чрезмерной увлечённости профессией не оставалось времени на личную жизнь, но до сих пор это не было проблемой — возраст отнюдь не критический. Как видишь — завидное прошлое и перспективное будущее. А как всё закончилось? Отвратительно. Ужас, правда?

Говоря это, она вовсю ухмылялась, явно довольная своей речью.

— И вот ещё что, — не унималась Элизабет. — Ты наверняка подумал, что Джулия не заслужила такой участи. Что ж, ты прав. И именно поэтому мы с ней так и поступили. Видишь ли, ломать жизнь хорошей женщины и ничтожества — разные вещи. Ну какое удовольствие оттого, что какая-то там подстилка канет в небытие? Правильно, никакого. А вот когда нечто страшное случается с достойной представительницей прекрасной половины человечества, то это, без преувеличения, трагедия. Только не подумай, будто нам нравится лишь издеваться над жертвами. Очень скоро ты убедишься в обратном.

Они одолели, наконец, длинную лестницу и остановились у ещё одной двери. Элизабет толкнула её, как и прежнюю, и пропустила молодого человека вперёд. Едва Марк прошёл туда, у него перехватило дыхание.

Это была большая зала — футов тридцать до потолка и все сто до противоположной стены. Но не размеры шокировали молодого человека. И не ярко-красный окрас всего окружающего. И не загадочная резьба на арках-сводах под потолком. И не толстое гигантское покрывало, занимающее не менее двух третей помещения. И даже не пейзаж за окнами — кроваво-красное море под очень мрачным серым небом с одной стороны и бесконечное поле высохшей пожухлой травы с другой.

Марка поразило то, что было на покрывале.

В уши яростным водопадом ворвались стоны.

Женские стоны.