Во тьме

— Трусость и благоразумие отделяет очень, ОЧЕНЬ тонкая грань и порой трудно понять, когда одно переходит в другое.

— Звучит как оправдание.

— Это оно и есть. Но, согласись, не лишено смысла. Здесь тебе не голливудская стряпня — в жизни всё куда сложней.

— И каков же вывод? — спросила Джейн.

— Понятия не имею, — он устало откинулся на спинку кресла. — Просто не знаю — и всё тут.

— Ладно, хорошо, — примирительно сказала она, присев рядом с Джессикой. Минуту молча глядела на Сандерса, а потом нарушила молчание: — Ты ведь знаешь, зачем я сюда приехала?

— Догадываюсь. Однако наш вчерашний разговор уже утратил актуальность — появились более серьёзные проблемы.

— Я так и поняла. И всё равно — ты меня вчера очень взволновал, и я решила заскочить к тебе с утра, хотя и знаю, что ты любишь поспать.

— Ну, сегодня я рано проснулся.

— Плохой сон?

— Плохой — это не то слово, — выдохнул Марк, с некоторым удивлением увидев понимание не только в глазах Джейн, но и у Джессики. Впрочем, ничего сверхъестественного в этом не было.

И он опять принялся тереть веки.

— Может, тебе лучше поспать? — предложила сестра.

— Нет, исключено.

— Что ж, — Джейн поднялась. — Мне, наверное, пора. Я взяла отгул только на первую половину дня, да и то со скрежетом.

Марк молча пожал плечами. Он был не в настроении спорить и даже просто говорить — каждое слово давалось ему с видимым усилием. Всё, что он хотел — это остаться наедине. Джейн поняла это и решила больше не досаждать своей компанией.

— Ну, всем пока, — возвестила она.

— Я провожу тебя, — сказала Джессика, встав с дивана и идя за ней к двери.

Сандерс бросил на них быстрый взгляд, после чего опять углубился в свои мрачные мысли.

Такого бесконечного дня у Марка никогда не было. Даже лекции по дискретной математике в университете, растянувшиеся на двенадцать часов (это первый контакт с вампиром в его жизни, пускай и энергетическим) покорно уступили первенство жутким видениям, приправленным изрядной дозой сонливости. Он действительно жутко хотел спать. Казалось, стоит присесть и на пару секунд прикрыть глаза — и добро пожаловать в мир кошмаров.

Поэтому Сандерс непрерывно что-нибудь делал. Он всегда содержал в образцовом порядке диски, книги, кассеты — предметы, которые того заслуживали. Зато одежда и прочий «хлам» валялись, где попало в полнейшем хаосе. Обычно такое положение его более чем устраивало, но только не сегодня. Марк убрался везде — в том числе даже нормально уложил«тряпки». Помимо этого, он активно потреблял крепкий чёрный кофе и чуть ли не каждую четверть часа бегал в ванную и ополаскивал лицо и руки ледяной водой. Однако всё это помогало слабо.

Настроение у него было ещё хуже, чем пять минут назад. И за пять минут до этого. Другими словами, оно постоянно падало, хотя вроде бы и некуда уже. Всю злость Сандерс старался держать в себе и не переводить на Джессику. К её чести — она его не трогала, видя, в каком он нерасположении духа, поэтому никаких конфликтов не намечалось. Наверняка его состояние передалось и девушке — она тоже была необычно хмурая и замкнутая и не отходила от телевизора.

К семи вечера у него вдобавок ко всему разболелась голова, словно намекая, что три часа сна — маловато. А кто спорит? Как было бы приятно лечь в постель и отключиться часиков на пять-шесть, а потом проснуться свежим и отдохнувшим…

Но нет. Марк понимал, что ничего хорошего это не принесёт — он на девяносто семь процентов был уверен, что снова увидит во сне Кейт: прекрасную, нежную, будоражащую и… злобную. Да, он знал, о чём речь. Под изящной внешней маской скрывалось самое настоящее зло, которое окутывало её, словно саваном. В этой Кейт таилась угроза. Угроза жизни, причём реальная.

Это вовсе не «Кошмар на улице Вязов», потому что речь идёт не совсем о сновидении. Никакой ошибки, всё верно — это не сон, а словно иной мир, который почему-то пересёкся с реальностью. Так что ничего удивительного, что ТА Кейт коренным образом отличается от настоящей. И, похоже, Марк невольно (или?) проник сегодня ночью, куда не следовало. Конечно, странно, что «иной мир» оказался таким… хм… целенаправленным по отношению к молодому человеку, однако с другой стороны — кто его знает? Измерения — неизведанное пространство и одному Богу известно (да и то не факт), что или КТО может там тебе попасться и в каком виде.

«Что же это получается — спать отныне вообще нельзя? Мол, я во время сна каким-то непостижимым образом перемещаюсь в другое измерение, где меня ждёт неминуемая смерть? А наиболее интересно то, что я отдам себя этой смерти добровольно. Уверен на все сто. Значит, приехали? Финиш? При очень сильном желании отказаться можно от закоренелых привычек, от секса, от благ цивилизации… но только не от обязательных функций организма. Так что, выбирай, старина — суицид или не такая уж плохая, но всё-таки самая, что ни на есть, реальная гибель. Да, хорошенькое дельце».