Во все тяжкие

Кроули положил руку на моё плечо и ободряюще сжал.

— Возможно, я смогу загладить свою вину сегодня вечером на балу, леди Фелиция.

Я искоса посмотрел на Кроули и попытался робко улыбнуться — кончиками губ, как учил меня Шут, на что лорд усмехнулся и, поднеся мою руку к губам, поцеловал.

— Тогда до вечера, леди. — Мы поняли друг друга без слов.

Кивнув, я продолжал улыбаться, хотя мне очень хотелось вытереть руку об подол платья. Что поделать? Несмотря на все ухищрения Шута, леди из меня так и не получилось сделать, и, честно говоря, внимание лорда было мне неприятно.

Кроули по сути не был плохим человеком, но также он не был верен Видящим. Я не чувствовал вины из-за того, что обманываю его.

В конце концов, это была всего лишь работа.

Во время подготовки к балу Шут вёл себя странно. Надевая на меня платья и украшения, поправляя парик и грим, он то и дело досадливо поджимал губы и хмурился. Не выдержав, я задал вопрос:

— Что случилось?

— Ничего.

— Шут…

— Что — Шут? — сердито перебил он меня, а затем, помолчав, произнёс: — Ты прекрасно усвоил все мои уроки и с лёгкостью сегодня очаровал Кроули, с чем тебя поздравляю. Вы так трогательно выглядели в Саду Королевы: трепетная лань и медведь. Только подумать, какой, оказывается, талантливый актёр из тебя вышел.

Он следил за нами с Кроули? Но… зачем?

Повернувшись, я внимательно посмотрел на друга: он по-прежнему выглядел чем-то жутко недовольным.

— Шут, неужели ты ревнуешь? — спросил я, пытаясь обратить всё в шутку.

— Я? Ревную? — не то удивился, не то возмутился он, а потом вдруг сказал: — Конечно, ревную. Со мной ты никогда не был столь милым и покладистым.

Ещё раз придирчиво осмотрев мою маскировку, Шут одобрительно кивнул и дал мне небольшую деревянную шкатулку.

— Это просил передать тебе Чейд. Он сказал, что ты знаешь, как это использовать.

После чего развернулся и ушёл.

А я остался стоять на месте, так до конца не поняв, что имел в виду Шут и почему он снова на меня обиделся.

Первым, кого я встретил на балу, был лорд Гвидо. Всё такой же тучный и неуклюжий, с криво сросшимся носом — он выглядел очень даже неплохо в вельветовом дублете винного цвета. Я приветливо улыбнулся ему и кивнул, на что Гвидо, скривившись, отвернулся, делая вид, что не знает меня. Я лишь снисходительно усмехнулся.

В просторном зале возле очага были расставлены столы, украшенные цветами и соломенными звериными фигурками, которые сжигали в этот день. Дань традиции — не более. Крестьяне всё ещё придерживались их, искренне веря, что соломенное чучело защитит их от звериной магии и злых духов.

На мой взгляд, защищаться им нужно было от других зверей — тех, кто ходил на двух лапах и убивал ради забавы, а не для пропитания.

Платья на леди поражали своим разнообразием. В моде были кружева, и, если бы не необходимость придерживаться приличий, женщины наверняка бы требовали у портних шить платья из одних кружев и органзы. Я порадовался, что, несмотря на веяния моды, Шут одел на меня весьма скромное платье, но достаточно изысканное, чтобы я не слился с толпой.

Лорды предпочитали наряжаться в камзолы весьма строгого покроя, но настолько дикой расцветки, что у меня заболели глаза от наблюдения за ними.

Без Шута в сопровождающих я ощущал себя неуютно. Всё же он неплохо справлялся с ролью моего компаньона, оттягивая львиную долю внимания на себя. Я скучал по нему. Он же как всегда был в центре событий, окружённый лордами, леди и всеобщим восхищением. Шут о чём-то увлечённо рассказывал, отчего вельможи смеялись и то и дело посматривали в сторону Старлинг.

Со временем их неприязнь друг к другу только усилилась, и ни один из них не намерен был искать способ наладить отношения. Ребячество, не более, но время от времени оно доставляло кучу проблем, мелких, а оттого ещё более раздражающих.

В какой-то миг мы встретились с Шутом взглядами. На мгновенье, а затем Шут резко отвернулся, чем, признаться, не на шутку озадачил меня. Снова сердится? Но на что?

Впрочем, причина оказалась банальной до ужаса: лорд Кроули.

Он незаметно подошёл ко мне и, так же как и я, наблюдал за Шутом и его компанией.

— Кто он для вас, леди Фелиция? — спросил он.

— Кто?

— Лорд Голден.

— Ах, лорд Голден… Я вам открою секрет, — понизив голос до шёпота, отчего Кроули пришлось наклониться ко мне, сказал я. — Он — нянька, навязанная мне отцом. Ужасно раздражающая и заносчивая.

Кроули рассмеялся и с облегчением сказал:

— Вы меня приятно удивили. Признаться, я думал, что вы, так же как и остальные леди, в восторге от него.

— Остальные леди не знают его так же хорошо, как я, — сказал, ни словом не солгав.

Кому-кому, а мне было известно, насколько невыносимым становился Шут, когда чего-то хотел, но не получал.

— Потанцуем?

— С удовольствием, — ответил я, принимая предложенную руку.

Танцевать лорд Кроули умел и любил. Так легко и непринуждённо в танце я ощущал себя только рядом с Шутом. Но он-то был моим другом, которому я доверял, а Кроули — чужаком.

Возможно, дело было в Уите.