Фандом: Отблески Этерны. После долгого курса лечения Вальдесу не терпится приступить к работе, а его напарнику не терпится доказать, что он способен расследовать дела и в одиночку — но гонка за серийным убийцей вряд ли даст им время на выяснение отношений.
57 мин, 49 сек 10329
Со всё возрастающей эйфорией он оглядывал лежащее перед ним тело. Вены и артерии, оплетающие руки, шею, туловище… Надо было всё же снять джинсы, но это успеется. Можно начать с рук… Или с шеи? Нет, так кровь потечёт слишком быстро. Убийца мысленно помечал номерами каждую часть тела, напоследок остановив взгляд на груди, где всё ещё покоилась красная звезда. Символ, который, конечно же, всегда носил человек, понимавший, как говорить со звёздами. Но… Под звездой было что-то ещё… Нет, не может быть!
— Что это?! — он поражённо уставился на недоумённо моргающую жертву. — Что это такое?!
Схватил за шнурок и дёрнул со всей силы, не обращая внимание на то, как обдирается кожа на шее пленника. Стряхнуть с порванного шнурка на ладонь подвески — две подвески! Рядом с красной звездой лежал небольшой серебряный якорь, до этого укрывавшийся за ней и потому остававшийся незамеченным.
— Ты обманул меня! — его голос задрожал от ярости. Подумать только, он же чуть было не поверил. Но тот, кто говорит со звёздами, никогда не повесил бы рядом со священным символом что-то ещё. Он в ярости отбросил якорь куда-то в сторону. — Я думал, ты понимаешь!
— Нет, ты ошибаешься, послушай… — голос жертвы всё ещё звучал уверенно, но убийца больше не собирался попадаться на эту удочку. Он видел, направив луч фонаря прямо в глаза наглому лжецу, прекрасно видел, как в его взгляде впервые появляется нервозность. И потому, размахнувшись, с удовольствием и со всей силы врезал кулаком по лицу крепко связанной и лишённой возможности увернуться или защититься жертвы.
— Больше ты меня не обманешь! — удар, ещё один. На руке осталась кровь с полностью разбитых губ, но связанный мужчина не издал ни звука. Неужто в самом деле не собирался кричать? Ну нет, все его слова точно были ложью, а значит, и идея выпустить кровь тоже. Надо было возвращаться к изначальному плану. Почувствовать, как бьётся под рукой беззащитное сердце лживого мерзавца.
Он вновь взял в руку скальпель и сделал первый небольшой надрез. Лжец еле слышно скрипнул зубами, но всё ещё молчал. Что ж, можно резануть глубже. Да, пусть это будет медленно. Заставить его кричать. Всё равно здесь никто не услышит.
Медленно вынуть скальпель из углубившегося надреза, занести над грудной клеткой, глядя прямо в чёрные глаза жертвы. Что, всё ещё не страшно?
В следующую секунду откуда-то сзади забил яркий свет, и чей-то голос громко скомандовал:
— Ты окружён, бросай нож, или я буду стрелять!
Ловушка! Это была ловушка! Но он ещё успеет. Сделать быстрый короткий замах и почувствовать, как лезвие вонзилось в мягкую плоть. В следующую секунду его с силой сдёрнули с жертвы, заломили руки за спину, выбив из них скальпель… но он успел. Успел ведь?
К тому времени, как Аларкон заковал убийцу в наручники, отвёл его в машину, по дороге зачитывая права, и вернулся, Вальдес, освобождённый оперативниками от пут, уже стоял на ногах и деловито что-то под этими ногами искал.
— Вальдес, ты больной на всю голову! — с ходу наехал на напарника Филипп, быстро высвечивая фонариком следы от верёвок на лодыжках и запястьях, разбитые, но всё равно растянутые в улыбке губы, два, к счастью, не слишком глубоких разреза на груди и, наконец, вовсю истекающую кровью правую ладонь, которой Бешеный словил уже готовый вонзиться ему в сердце скальпель. — Кретин полоумный, а если бы я не приехал?!
— Приехал бы, — беспечно отмахнулся Ротгер. — Ты всегда приезжаешь.
Пока Аларкон раздумывал, что ответить на это заявление, рядом появился Кальдмеер.
— Ротгер, ты в порядке? — процедура с ритуальным освещением всех полученных несостоявшейся жертвой травм повторилась.
Вальдес внимательно посмотрел на стоящих рядом друзей и, неожиданно фыркнув, ответил по очереди обоим:
— Раны несерьёзные, перестань так волноваться, — на незаданный вопрос Филиппа.
И:
— У меня был план, я бы справился с ним в любом случае, — на невысказанное возмущение Олафа.
У Ротгера всегда хорошо выходило слышать то, о чём молчали.
— Я же велел вам оставаться в машине, — повернулся к доктору Филипп.
— Только до тех пор, пока задержание не закончится. Насколько я понимаю, оно как раз закончилось, — Олаф сложил руки на груди, готовый к дальнейшему спору, но его не последовало. Воспользовавшись моментом, Вальдес бесцеремонно выдернул из рук напарника фонарик и снова принялся осматривать землю вокруг.
— Что ты там ищешь? Верни фонарь, мне надо осмотреть здесь всё и составить протокол.
— Возьмите, — Кальдмеер протянул возмущённому полицейскому свой, перед этим одолженный в машине.
— Спасибо, — буркнул Филипп. — Перевяжите этого психа, пока он не истёк кровью. В машине есть аптечка.
Ротгер, наклонившись, с победным видом подобрал что-то с земли. Быстро подошедший к нему Аларкон успел увидеть матово поблескивающую серебряную подвеску прежде, чем напарник опустил её в карман.
— Якорь? Это он всё время висел у тебя на шее?
— Якорь — символ надежды, — хмыкнул Вальдес.
— Что это?! — он поражённо уставился на недоумённо моргающую жертву. — Что это такое?!
Схватил за шнурок и дёрнул со всей силы, не обращая внимание на то, как обдирается кожа на шее пленника. Стряхнуть с порванного шнурка на ладонь подвески — две подвески! Рядом с красной звездой лежал небольшой серебряный якорь, до этого укрывавшийся за ней и потому остававшийся незамеченным.
— Ты обманул меня! — его голос задрожал от ярости. Подумать только, он же чуть было не поверил. Но тот, кто говорит со звёздами, никогда не повесил бы рядом со священным символом что-то ещё. Он в ярости отбросил якорь куда-то в сторону. — Я думал, ты понимаешь!
— Нет, ты ошибаешься, послушай… — голос жертвы всё ещё звучал уверенно, но убийца больше не собирался попадаться на эту удочку. Он видел, направив луч фонаря прямо в глаза наглому лжецу, прекрасно видел, как в его взгляде впервые появляется нервозность. И потому, размахнувшись, с удовольствием и со всей силы врезал кулаком по лицу крепко связанной и лишённой возможности увернуться или защититься жертвы.
— Больше ты меня не обманешь! — удар, ещё один. На руке осталась кровь с полностью разбитых губ, но связанный мужчина не издал ни звука. Неужто в самом деле не собирался кричать? Ну нет, все его слова точно были ложью, а значит, и идея выпустить кровь тоже. Надо было возвращаться к изначальному плану. Почувствовать, как бьётся под рукой беззащитное сердце лживого мерзавца.
Он вновь взял в руку скальпель и сделал первый небольшой надрез. Лжец еле слышно скрипнул зубами, но всё ещё молчал. Что ж, можно резануть глубже. Да, пусть это будет медленно. Заставить его кричать. Всё равно здесь никто не услышит.
Медленно вынуть скальпель из углубившегося надреза, занести над грудной клеткой, глядя прямо в чёрные глаза жертвы. Что, всё ещё не страшно?
В следующую секунду откуда-то сзади забил яркий свет, и чей-то голос громко скомандовал:
— Ты окружён, бросай нож, или я буду стрелять!
Ловушка! Это была ловушка! Но он ещё успеет. Сделать быстрый короткий замах и почувствовать, как лезвие вонзилось в мягкую плоть. В следующую секунду его с силой сдёрнули с жертвы, заломили руки за спину, выбив из них скальпель… но он успел. Успел ведь?
К тому времени, как Аларкон заковал убийцу в наручники, отвёл его в машину, по дороге зачитывая права, и вернулся, Вальдес, освобождённый оперативниками от пут, уже стоял на ногах и деловито что-то под этими ногами искал.
— Вальдес, ты больной на всю голову! — с ходу наехал на напарника Филипп, быстро высвечивая фонариком следы от верёвок на лодыжках и запястьях, разбитые, но всё равно растянутые в улыбке губы, два, к счастью, не слишком глубоких разреза на груди и, наконец, вовсю истекающую кровью правую ладонь, которой Бешеный словил уже готовый вонзиться ему в сердце скальпель. — Кретин полоумный, а если бы я не приехал?!
— Приехал бы, — беспечно отмахнулся Ротгер. — Ты всегда приезжаешь.
Пока Аларкон раздумывал, что ответить на это заявление, рядом появился Кальдмеер.
— Ротгер, ты в порядке? — процедура с ритуальным освещением всех полученных несостоявшейся жертвой травм повторилась.
Вальдес внимательно посмотрел на стоящих рядом друзей и, неожиданно фыркнув, ответил по очереди обоим:
— Раны несерьёзные, перестань так волноваться, — на незаданный вопрос Филиппа.
И:
— У меня был план, я бы справился с ним в любом случае, — на невысказанное возмущение Олафа.
У Ротгера всегда хорошо выходило слышать то, о чём молчали.
— Я же велел вам оставаться в машине, — повернулся к доктору Филипп.
— Только до тех пор, пока задержание не закончится. Насколько я понимаю, оно как раз закончилось, — Олаф сложил руки на груди, готовый к дальнейшему спору, но его не последовало. Воспользовавшись моментом, Вальдес бесцеремонно выдернул из рук напарника фонарик и снова принялся осматривать землю вокруг.
— Что ты там ищешь? Верни фонарь, мне надо осмотреть здесь всё и составить протокол.
— Возьмите, — Кальдмеер протянул возмущённому полицейскому свой, перед этим одолженный в машине.
— Спасибо, — буркнул Филипп. — Перевяжите этого психа, пока он не истёк кровью. В машине есть аптечка.
Ротгер, наклонившись, с победным видом подобрал что-то с земли. Быстро подошедший к нему Аларкон успел увидеть матово поблескивающую серебряную подвеску прежде, чем напарник опустил её в карман.
— Якорь? Это он всё время висел у тебя на шее?
— Якорь — символ надежды, — хмыкнул Вальдес.
Страница 16 из 17
