Водосток

Волна подбрасывает ее к потолку, отдается оглушительным гулом в стенах — словно она имела неосторожность сесть внутри колокола, когда в тот зазвонили. Сверху сыплется каменная крошка.

Дуглас выныривает рядом, отплевываясь, делает громкий вдох и скрывается снова, ощупью пробираясь вперед между осколков камней — раньше были только крупные валуны, окатанный волной, словно выплюнутые ребенком леденцы, теперь же появилось впивающееся в руки зубастое крошево.

По следу осколков он и идет, пока не утыкается в пористые, как сыр, огромные глыбы, закрывающие коридор. Протолкнув между ними руку, Дуглас осязает округлые склизкие поверхности, между которыми ощутимо струится вода. Похоже, ход завален еще на десятки метров — вначале это побуждает его повернуть и искать в другом месте, но затем он вспоминает, как тварь протискивается сквозь трубы и раковинные сливы, и понимает — место то самое.

Он снова выныривает, даже не заплывая в погреб, делает серию вдохов и выдохов, чтобы дать отдых легким.

— Взрываю еще раз! — предупреждает он.

Грот сотрясается в очередной гулкой судороге, и на голову Мелиссы начинает сыпаться вначале песок и мелкие камни, а затем уже грохочущие о воду булыжники.

Она пытается нырнуть, чтобы уйти от каменного дождя, но привыкшее держаться на плаву тело неловко перекувыркивается совсем рядом с белыми шлейфами пузырей от идущих ко дну осколков. Фонарь вдруг хрустит и гаснет, и воздух вокруг обращается в темноту, грохот и свист, и вода потоком устремляется куда-то вниз, отхлынув, волочет ее по ребристому камню.

Вспыхивает искрящийся красный огонь — пригибая одной рукой голову Мелиссы, Дуглас зажигает фальшфейер.

В неровном свете трещина в стене кажется угольно-черной.

Дуглас бросает рюкзак на обнажившийся пол и через голову стягивает свитер.

— Сними одежду, выжми ее и разотрись, — советует он Мелиссе.

— На воздухе у мокрого тела теплоотдача куда выше, за счет испарения.

Отвернувшись — словно кому-то придет в голову подсматривать за ней в свете этого догорающего фейерверка в логове твари, смеется сама над собой Мелисса — она выполняет его указания.

— Там два хода, — сообщает Дуглас.

— Вниз — туда вода схлынула. Думаю, это в итоге в каньон, и вверх.

— Даже внизу воды нет, — замечает Мелисса, второй раз выжимая кофту.

— Наверное, это был своего рода водоотвод. А вовсе не потайной ход. Раньше ведь в городе не бывало таких паводков — в довоенное время. А потом его засыпали.

— А зачем тогда ход наверх?

— Ход наверх кажется ненужным, — соглашается Мелисса.

— Значит, там что-то есть.

Дуглас кивает.

— Раз ты так считаешь, я пойду наверх. Но ты лучше подожди здесь. Я дам тебе фальшфейер, сейчас тут сухо.

— Ты все еще считаешь меня чем-то вроде экстрасенса?

— Мелисса вздыхает и лязгает зубами.

— А у меня такое чувство, словно я хожу во сне. Я два раза чуть не утонула, но это даже не пугает. Словно просто сплю.

Дуглас садится перед ней на корточки.

— Тогда у меня к тебе просьба — не просыпайся пока что. Мне кажется, что, пойди я сюда один, нашел бы только затопленный склад. Но ни коридоров, ни трещины и хода. Или что вообще болтаюсь на самом деле в ближайшем канализационном люке. Может, это твой сон, но он мне нужен, понятно?

— Ты думаешь, так может быть?

— Ничего я не думаю. Просто схожу с ума, — он зажигает новый фальшфейер и берет его в зубы, прекращая разговор.

Карабкается по разошедшемуся шву в камнях и, уже вывернув на подобие ступеней, кричит ей:

— Если увидишь, что тварь идет сюда — кинь два камня! Два, один за другим — я услышу.

Мелисса кивает, привалившись спиной к камню и равномерным, в самом деле сомнамбулическим движением, растирает синее от холода бедро.

Дуглас поднимается метров на сто — и понимает, что должен находиться в районе Норт-Рока, вернее, в скалах чуть за ним, иначе уже вышел бы на поверхность.

Очередной фальшфейер гаснет; экономя единственное оружие против твари, Дуглас пытается идти ощупью, придерживаясь за высеченные в скале перила покатой лестницы, выходит на широкую площадку и, не успев понять, где находится, катится вниз по другой грани вмурованной в скалы пирамиды.

Он обнимает рюкзак, надеясь не раздавить бутыли с горючим — в карманах слишком много того, что может сдетонировать — и закрывает от ударов затылок.

Наконец падает животом вниз, разбрызгивая жидкую грязь, поднимается на четвереньки и, учитывая прежнюю ошибку, не сдвигается с места, пока не зажигает фальшфейер.

Красные блики на стенах отзываются острой головной болью и приступом тошноты. Минуту он шевелит губами, как карп в аквариуме рыбного отдела, не различая ничего, кроме черных и красных пятен. В ноздри ударяет запах, от которого он успел отвыкнуть — плоть, перегнивающая в ил.

Потом головокружение неохотно слабеет, и Дуглас понимает, что лежит между подземным озером, полукругом уходящим в зев нового коридор, и грубо высеченной каменной тумбой размером с автобус.

Его воспаленные глаза различают выцарапанные на камне стрелки и галочки.