Фандом: Гарри Поттер. Гермиона не слишком-то хорошо владеет метлой. Этот недостаток нужно непременно исправить. И почему бы не взять урок у своего лучшего друга? Но иногда такие уроки оканчиваются довольно странно.
56 мин, 50 сек 4415
— Так! — он снова останавливает её и снова ловит тем же способом. — Ты не можешь расслабиться. Если бы ты сейчас видела себя со стороны — это же кошмар какой-то!
— В каком смысле — кошмар? — спрашивает она возмущённо, откидывая волосы.
— Ты ни о чём другом не думаешь, кроме метлы. Смотри, — он делает жест ладонями вперёд, — представь, что никакой метлы вообще нет. Что это просто ручка, за которую ты держишься.
Он подскакивает к ограждению и несколько раз стукает по нему кулаком.
— Гарри, но она ведь не стоит на месте. Она дёргается.
— Ты слишком на неё давишь. Слишком напряжена. И дёргаешься от напряжения. Расслабься.
— Легко сказать, — бормочет она, снова забираясь на метлу.
Из попыток «расслабиться» не выходит ровным счётом ничего.
— Хорошо, — он подходит к ней после очередной неудачной попытки, — сделаем по-другому. Двигайся.
Он легонько подталкивает её вперёд, и она послушно двигается, пока он удерживает метлу ровно, потом он усаживается за её спиной, его руки обнимают её и хватаются за древко перед ней, между её ногами. Она буквально прижата к нему, и чувствует его дыхание прямо на затылке и частично правым ухом. Она хочет отодвинуться чуть вперёд, но он не пускает.
— Нет, Гермиона, так мы потеряем устойчивость. Вся тяжесть должна приходиться на одну точку.
— Угу, — кивает она, но чувствует себя слегка смущённой.
«Это же всего лишь Гарри!» Она выговаривает себе за это неуместное смущение, кидая упрёк, что ему сейчас и в голову не приходит думать, ни о чём… таком.
Впрочем, её короткая перепалка с собой прерывается его командой.
— Вперёд!
Сейчас, когда его руки удерживают метлу в идеально ровном состоянии, ей намного проще заставлять её делать манёвры. Или, как он говорит: просто держаться за ручку. Она делает круг, другой, третий и понимает, что в таком положении, с ним вместе, она способна лететь без особых проблем.
— Давай развернёмся, — говорит он ей прямо в ухо. Она кивает головой, тогда он добавляет, — возьми чуть выше.
Она поднимается фута на три-четыре, но он говорит «ещё», и она забирается ещё чуть выше.
— Теперь просто ничего не делай.
Она не успевает даже кивнуть, как метла плавно, но быстро увеличивает скорость раза в два, несясь по прямому участку стадиона, и у самых ограждений вдруг делает резкий поворот влево и назад, так, что они буквально переваливаются в воздухе через своё левое плечо и летят обратно. Она взвизгивает и переводит дух.
— Теперь ты, — говорит он, как ни в чём не бывало.
— Так же?! Ты с ума сошёл!
— Нет, не так же, — он смеётся, — просто лети дальше сама, как можешь.
Она и правда чувствует, что он отпустил управление, и начинает потихоньку осваиваться на новой для себя высоте. Раз не надо бороться с непослушной метлой, можно попробовать повернуть влево, вправо, приподняться вверх, спуститься, как по воздушной горке, чуть-чуть увеличить скорость, полетев прямо. Кажется, она впервые начинает получать удовольствие от полёта.
— Ну, как? — спрашивает он.
— Вроде нормально.
— Теперь попробуй сама.
— В каком смысле «сама»… — начинает она, но он уже отпускает древко и кладёт ладони на её живот.
Она только резко хватает полную грудь воздуха открытым ртом, не зная, какая из ситуаций заставляет так захватить дух — его неожиданное объятие или понимание, что они движутся сейчас на угрожающей высоте прямо над трибунами, а страхующая метлу хватка пропала.
Она ахает, распахнув ресницы, и тут же их резко бросает влево, потом вправо, она уже ничем не управляет, просто судорожным усилием держится за древко, лишь бы не оторваться, потому что метлу начинает водить из стороны в сторону, вокруг быстро мелькает цветастое оформление трибун, ей кажется, что катастрофа неминуема, что они уже летят неизвестно куда, что уже через мгновение последует страшный удар,… когда его руки крепко хватают метлу, и вот уже они снова спокойно летят по прямой на той же самой высоте.
— Гарри! — кричит она, наполненным возмущения голосом, в котором ещё чувствуются истерические нотки. — Не делай так больше! Мы чуть не разбились!
— Всё, всё, всё, — шепчет он ей в самое ухо, — всё в порядке. Извини, я не рассчитал, подумал, что ты уже готова.
— Опусти нас на землю. Немедленно!
— Нет, Гермиона, ни в коем случае. Если сейчас поддашься своему страху, больше на метлу вообще не сядешь.
— Тогда… тогда просто не делай так больше!
— Я буду осторожен.
Она пытается восстановить присутствие духа, сдувает свалившиеся на лицо волосы, и покрепче берётся за древко. Что это она действительно так распаниковалась? В конце концов, она же не одна на метле! Если что, Гарри её всегда подстрахует. Он же такой умелый летун. Она всей спиной чувствует его тело, невольно внушающее уверенность, потом вспоминает его ладони на своём животе, отчего-то вспыхивает и делает автоматическое движение бёдрами, поудобнее устраиваясь верхом.
Теперь, когда его руки снова надёжно держат древко, она вновь летит спокойно, делает несколько поворотов и манёвров.
— В каком смысле — кошмар? — спрашивает она возмущённо, откидывая волосы.
— Ты ни о чём другом не думаешь, кроме метлы. Смотри, — он делает жест ладонями вперёд, — представь, что никакой метлы вообще нет. Что это просто ручка, за которую ты держишься.
Он подскакивает к ограждению и несколько раз стукает по нему кулаком.
— Гарри, но она ведь не стоит на месте. Она дёргается.
— Ты слишком на неё давишь. Слишком напряжена. И дёргаешься от напряжения. Расслабься.
— Легко сказать, — бормочет она, снова забираясь на метлу.
Из попыток «расслабиться» не выходит ровным счётом ничего.
— Хорошо, — он подходит к ней после очередной неудачной попытки, — сделаем по-другому. Двигайся.
Он легонько подталкивает её вперёд, и она послушно двигается, пока он удерживает метлу ровно, потом он усаживается за её спиной, его руки обнимают её и хватаются за древко перед ней, между её ногами. Она буквально прижата к нему, и чувствует его дыхание прямо на затылке и частично правым ухом. Она хочет отодвинуться чуть вперёд, но он не пускает.
— Нет, Гермиона, так мы потеряем устойчивость. Вся тяжесть должна приходиться на одну точку.
— Угу, — кивает она, но чувствует себя слегка смущённой.
«Это же всего лишь Гарри!» Она выговаривает себе за это неуместное смущение, кидая упрёк, что ему сейчас и в голову не приходит думать, ни о чём… таком.
Впрочем, её короткая перепалка с собой прерывается его командой.
— Вперёд!
Сейчас, когда его руки удерживают метлу в идеально ровном состоянии, ей намного проще заставлять её делать манёвры. Или, как он говорит: просто держаться за ручку. Она делает круг, другой, третий и понимает, что в таком положении, с ним вместе, она способна лететь без особых проблем.
— Давай развернёмся, — говорит он ей прямо в ухо. Она кивает головой, тогда он добавляет, — возьми чуть выше.
Она поднимается фута на три-четыре, но он говорит «ещё», и она забирается ещё чуть выше.
— Теперь просто ничего не делай.
Она не успевает даже кивнуть, как метла плавно, но быстро увеличивает скорость раза в два, несясь по прямому участку стадиона, и у самых ограждений вдруг делает резкий поворот влево и назад, так, что они буквально переваливаются в воздухе через своё левое плечо и летят обратно. Она взвизгивает и переводит дух.
— Теперь ты, — говорит он, как ни в чём не бывало.
— Так же?! Ты с ума сошёл!
— Нет, не так же, — он смеётся, — просто лети дальше сама, как можешь.
Она и правда чувствует, что он отпустил управление, и начинает потихоньку осваиваться на новой для себя высоте. Раз не надо бороться с непослушной метлой, можно попробовать повернуть влево, вправо, приподняться вверх, спуститься, как по воздушной горке, чуть-чуть увеличить скорость, полетев прямо. Кажется, она впервые начинает получать удовольствие от полёта.
— Ну, как? — спрашивает он.
— Вроде нормально.
— Теперь попробуй сама.
— В каком смысле «сама»… — начинает она, но он уже отпускает древко и кладёт ладони на её живот.
Она только резко хватает полную грудь воздуха открытым ртом, не зная, какая из ситуаций заставляет так захватить дух — его неожиданное объятие или понимание, что они движутся сейчас на угрожающей высоте прямо над трибунами, а страхующая метлу хватка пропала.
Она ахает, распахнув ресницы, и тут же их резко бросает влево, потом вправо, она уже ничем не управляет, просто судорожным усилием держится за древко, лишь бы не оторваться, потому что метлу начинает водить из стороны в сторону, вокруг быстро мелькает цветастое оформление трибун, ей кажется, что катастрофа неминуема, что они уже летят неизвестно куда, что уже через мгновение последует страшный удар,… когда его руки крепко хватают метлу, и вот уже они снова спокойно летят по прямой на той же самой высоте.
— Гарри! — кричит она, наполненным возмущения голосом, в котором ещё чувствуются истерические нотки. — Не делай так больше! Мы чуть не разбились!
— Всё, всё, всё, — шепчет он ей в самое ухо, — всё в порядке. Извини, я не рассчитал, подумал, что ты уже готова.
— Опусти нас на землю. Немедленно!
— Нет, Гермиона, ни в коем случае. Если сейчас поддашься своему страху, больше на метлу вообще не сядешь.
— Тогда… тогда просто не делай так больше!
— Я буду осторожен.
Она пытается восстановить присутствие духа, сдувает свалившиеся на лицо волосы, и покрепче берётся за древко. Что это она действительно так распаниковалась? В конце концов, она же не одна на метле! Если что, Гарри её всегда подстрахует. Он же такой умелый летун. Она всей спиной чувствует его тело, невольно внушающее уверенность, потом вспоминает его ладони на своём животе, отчего-то вспыхивает и делает автоматическое движение бёдрами, поудобнее устраиваясь верхом.
Теперь, когда его руки снова надёжно держат древко, она вновь летит спокойно, делает несколько поворотов и манёвров.
Страница 6 из 16
