Фандом: Гарри Поттер. Гермиона не слишком-то хорошо владеет метлой. Этот недостаток нужно непременно исправить. И почему бы не взять урок у своего лучшего друга? Но иногда такие уроки оканчиваются довольно странно.
56 мин, 50 сек 4416
— Хорошо, — говорит он, — давай, я снова попробую отпустить руки. Не бойся, теперь постепенно.
— Гарри… — начинает она жалобно, подняв брови, но он отпускает только одну руку, а другой обнимает её за пояс.
Сердце ёкает всего на секунду, ведь она чувствует, что ничего не меняется. И одной его руки достаточно, чтобы метла совсем не дергалась. Тем более, когда он так крепко прижимает её к себе…
«Ох ты ж господи ты боже мой!» Она едва не закатывает глаза от внутреннего восклицания. Ну о чём она вообще думает!
Она сосредотачивается и снова отрабатывает самые простые передвижения и манёвры.
— Теперь вторую, — говорит он медленно.
— Нет, нет, нет, нет! — она втягивает воздух от страха, но он уже снимает ладонь с метлы. Какое-то время держит её над древком, как бы показывая ей, что он всё контролирует, и в эти секунды она ещё управляет спокойно. Но стоит ему только переместить ладонь ей на грудь, как метла дёргается, их заваливает на бок, и он едва успевает схватиться за древко вновь, в последний момент чуть-чуть не утащив её за собой, вниз. Только её мёртвая хватка до смерти перепуганного человека спасает обоих от падения.
— Чёрт! — восклицает он с досадой. — Ничего не получается.
— Может, хватит на сегодня? — предлагает она робко, едва переводя дух от только что схлынувшего страха.
— Отступать нельзя, — отрезает он, и хотя она не видит его лицо, ей сейчас живо представляется его непоколебимый вид.
— Ты же видишь — у меня ничего не выходит.
— Попробуем по-другому. Вот так.
Он накрывает её ладони своими, почти полностью скрывая их под собой, тонкие пальчики едва выглядывают между его мальчишескими пальцами, тут и там покрытыми ссадинами и порезами. Её собственные ладони немедленно начинают потеть, когда чувствуют, насколько бережно, но одновременно крепко он обхватывает их.
Теперь он не держит древко, он держит только её руки, но ей всё так же спокойно на метле. Нет, кажется, ей даже ещё спокойней, в грудь отчего-то заползает струйка приятной беспечности. Хочется радостно вздохнуть и потеряно улыбнуться.
Она словно бы опирается на эту возникшую у неё дополнительную порцию уверенности, и летит. Летит вперёд, всё быстрее, быстрее, делает поворот, вправо, влево, направляет метлу вниз, ещё увеличивая скорость, проносится над самыми трибунами, вновь забирается выше и мучительное напряжение наконец-то потихоньку отпускает её.
— Теперь давай я, — хмыкает Гарри ей в ухо, и она замирает.
Он не убирает рук, они всё так же продолжают держать её руки, но он начинает управлять прямо так. Как будто делает это сквозь них. Она вспоминает его слова о том, что метла вовсе не главное, но это только в голове, а её тело наполняется восторгом, словно какая-то странная сила проходит через её руки, словно бы от его ладоней исходит не просто обычное тепло, но то самое волшебство, с помощью которого он управляет полётом.
Он поднимает метлу в широкий штопор, взмывая над площадкой вверх, вверх, в самое небо, отчего ей кажется, что она видит до самого далёкого горизонта, за лесом, за грядой гор, весь распахнувшийся пейзаж. И ей не страшно, ни капельки не страшно на такой высоте. Потом он сваливает их вниз и мчит хитрым воздушным серпантином, нарезая круги и делая неожиданные повороты, заставляя её сердце бешено скакать вверх-вниз в её груди, а её саму беззастенчиво визжать и заливаться смехом от захватывающих перепадов эмоций. Он замедляет движение, поднимает древко вверх под небольшим углом, сдвигая её руки вниз, и практически останавливается на месте. А потом начинает закручивать хвостом метлы в воздухе плавные обороты, и это так неуловимо напоминает вальс, что у неё кружится голова от восторга. Он танцует с ней, танцует на метле, ведёт их обоих по небу в меняющемся ритме, и она не может поверить, что такие штуки вообще возможно проделать, но для него, кажется, нет ничего невозможного, когда дело касается полётов. После нескольких десятков па он снова наклоняет их вниз и словно отпускает метлу в свободное падение под острым углом, но через секунду снова подхватывает и выравнивает, потом снова отпускает и снова выравнивает, и это похоже на то, как лист срывается с ветки и планирует вниз, неожиданно проваливаясь, а потом опять зависая в воздухе. Наконец, когда земля уже совсем близко, он разворачивает древко практически вертикально вверх, и начинает медленный подъём, отчего она тут же соскальзывает под собственным весом вниз, и уже практически лежит на нём, затылок падает на его плечо, и она чувствует своей щекой его щёку. Они поднимаются с медленным вращением, поднимаются, глядя вверх, и в этот момент с ней что-то происходит.
— Гарри… — начинает она жалобно, подняв брови, но он отпускает только одну руку, а другой обнимает её за пояс.
Сердце ёкает всего на секунду, ведь она чувствует, что ничего не меняется. И одной его руки достаточно, чтобы метла совсем не дергалась. Тем более, когда он так крепко прижимает её к себе…
«Ох ты ж господи ты боже мой!» Она едва не закатывает глаза от внутреннего восклицания. Ну о чём она вообще думает!
Она сосредотачивается и снова отрабатывает самые простые передвижения и манёвры.
— Теперь вторую, — говорит он медленно.
— Нет, нет, нет, нет! — она втягивает воздух от страха, но он уже снимает ладонь с метлы. Какое-то время держит её над древком, как бы показывая ей, что он всё контролирует, и в эти секунды она ещё управляет спокойно. Но стоит ему только переместить ладонь ей на грудь, как метла дёргается, их заваливает на бок, и он едва успевает схватиться за древко вновь, в последний момент чуть-чуть не утащив её за собой, вниз. Только её мёртвая хватка до смерти перепуганного человека спасает обоих от падения.
— Чёрт! — восклицает он с досадой. — Ничего не получается.
— Может, хватит на сегодня? — предлагает она робко, едва переводя дух от только что схлынувшего страха.
— Отступать нельзя, — отрезает он, и хотя она не видит его лицо, ей сейчас живо представляется его непоколебимый вид.
— Ты же видишь — у меня ничего не выходит.
— Попробуем по-другому. Вот так.
Он накрывает её ладони своими, почти полностью скрывая их под собой, тонкие пальчики едва выглядывают между его мальчишескими пальцами, тут и там покрытыми ссадинами и порезами. Её собственные ладони немедленно начинают потеть, когда чувствуют, насколько бережно, но одновременно крепко он обхватывает их.
Теперь он не держит древко, он держит только её руки, но ей всё так же спокойно на метле. Нет, кажется, ей даже ещё спокойней, в грудь отчего-то заползает струйка приятной беспечности. Хочется радостно вздохнуть и потеряно улыбнуться.
Она словно бы опирается на эту возникшую у неё дополнительную порцию уверенности, и летит. Летит вперёд, всё быстрее, быстрее, делает поворот, вправо, влево, направляет метлу вниз, ещё увеличивая скорость, проносится над самыми трибунами, вновь забирается выше и мучительное напряжение наконец-то потихоньку отпускает её.
— Теперь давай я, — хмыкает Гарри ей в ухо, и она замирает.
Он не убирает рук, они всё так же продолжают держать её руки, но он начинает управлять прямо так. Как будто делает это сквозь них. Она вспоминает его слова о том, что метла вовсе не главное, но это только в голове, а её тело наполняется восторгом, словно какая-то странная сила проходит через её руки, словно бы от его ладоней исходит не просто обычное тепло, но то самое волшебство, с помощью которого он управляет полётом.
Он поднимает метлу в широкий штопор, взмывая над площадкой вверх, вверх, в самое небо, отчего ей кажется, что она видит до самого далёкого горизонта, за лесом, за грядой гор, весь распахнувшийся пейзаж. И ей не страшно, ни капельки не страшно на такой высоте. Потом он сваливает их вниз и мчит хитрым воздушным серпантином, нарезая круги и делая неожиданные повороты, заставляя её сердце бешено скакать вверх-вниз в её груди, а её саму беззастенчиво визжать и заливаться смехом от захватывающих перепадов эмоций. Он замедляет движение, поднимает древко вверх под небольшим углом, сдвигая её руки вниз, и практически останавливается на месте. А потом начинает закручивать хвостом метлы в воздухе плавные обороты, и это так неуловимо напоминает вальс, что у неё кружится голова от восторга. Он танцует с ней, танцует на метле, ведёт их обоих по небу в меняющемся ритме, и она не может поверить, что такие штуки вообще возможно проделать, но для него, кажется, нет ничего невозможного, когда дело касается полётов. После нескольких десятков па он снова наклоняет их вниз и словно отпускает метлу в свободное падение под острым углом, но через секунду снова подхватывает и выравнивает, потом снова отпускает и снова выравнивает, и это похоже на то, как лист срывается с ветки и планирует вниз, неожиданно проваливаясь, а потом опять зависая в воздухе. Наконец, когда земля уже совсем близко, он разворачивает древко практически вертикально вверх, и начинает медленный подъём, отчего она тут же соскальзывает под собственным весом вниз, и уже практически лежит на нём, затылок падает на его плечо, и она чувствует своей щекой его щёку. Они поднимаются с медленным вращением, поднимаются, глядя вверх, и в этот момент с ней что-то происходит.
Страница 7 из 16
