Волчий хутор

Прыщ свернул вправо в ближайший переулок и пробежал в обход огородами, чтобы обойти некоторые вооруженные немецкие посты и выйти к комендатуре. Он первый и увидел наступление партизан. Прыщ поднял руки, напугано растерявшись, увидев цепь из идущих крадучись из леса вооруженных людей в еще кромешной темноте раннего утра. Он тут же бросился назад, падая в размокшую дорожную глину. От испуга, он заорал как резаный — Русские! Русские идут! В это время на дороге в Снежницы появился первый русский танк. И на деревню упали первые его снаряды. То ворвалась в деревню с первым взводом советской пехоты в маскхалатах на броне первая тридцатьчетверка. Т-134/85 пронесся по дороге до первого сельского дома, сбросив с себя русских солдат, обстреляв капониры с бронетехникой противника. Его первые те снаряды из 85-миллиметровой длинноствольной пушки ударились в землю за огородами и сразу же накрыли свои первые жертвы. Загорелись БМП «Рысь» и один из танков Т-IV. Снаряды попали в капониры, точно сверху поражая свои цели. Начали раздаваться новые взрывы от попаданий из установленных партизанами на правой стороне деревни минометов. Загрохотали и пушки. И снаряды ударились в насыпи со стоявшими другими бронемашинами немецкой пехоты под брезентом и маскировочными сетками. Там же была и мототехника противника. Которая, вспыхнула от попадания мин и снарядов партизан. Следом в деревню влетел, и второй танк Т-134/85 с солдатами на своей броне. И так же, обстрелял противника, поджигая еще пару немецких танков. Раздался большой взрыв. Это произошла детонация практически одновременно боезапасов обеих машин. И от них полетели куски железа во все стороны. Из домов повыскакивали как сами напуганные с криками селяне, так и сами немцы. Кто в чем. С винтовками и автоматами. Они бегали под огнем взрывов мин и снарядов. Немцы бросились к машинам, но, ни тут, то было. Грязь сделала свое дело вместе с дождем. Ни одна машина и ни один мотоцикл из еще, уцелевших, не вырвались из прочного грязевого вязкого капкана. Немцы по раскисшей грязи и под дождем пытались выпихать, хотя бы свои мотоциклы. И погибали под пулеметным огнем партизан и автоматным огнем Советской ворвавшейся в селение пехоты. Они оттесняемые сразу же в левую сторону Снежницы в темноте под разрывами снарядов и мин отступали к лесному болоту. Из дома выскочил сам оберполковник Гюнтер Когель. Он выскочил вместе с майором СС танкистом Зигфридом Вальтером и своим адьютантом Ергеном Вальтраубом. Оба вооруженные своими вальтерами, они разбежались, крича на своих паникующих подчиненных и пытаясь собрать их вместе и перегруппировать, но все тщетно. Гюнтеру Когелю лишь удалось организовать несколько вокруг себя солдат немцев. И пытаться контратаковать русских в самой деревне. Он нацепил железную пехотную на голову каску, и, бегая между загоревшихся сельских домов, бань и амбаров, отстреливался от наступающих русских солдат и партизан, так же отступая к заросшему высоким бурьяном болоту. Здесь же вскоре оказался сам Прыщ и Дрыка. Они оба оказались одновременно здесь и рядом с Гюнтером Когелем. Дрыка перед самым нападением только, только, вошел в темноте, мокрый от ливня, как лягушка в деревню. А Прыщ, сматываясь от партизан, налетел на них, чуть позднее уже в промежутке первых разрывов снарядов. В окружении немецких солдат, они вместе с Когелем оказались в высоком бурьяне и, пригибаясь, побежали, бросив уже всех в саму топь болота. Туда куда повел их Дрыка. Гюнтер Когель разминулся в момент боя со своим коллегой майором СС Зигфридом Вальтером. И тот под проливным дождем, в свете горящих ярким пламенем деревенских домов, рванул к своим подчиненным танкистам. Пытаясь, хоть как-то повлиять на ход роковых для него событий, он пытался спасти, хоть что-то от своей танковой оставшейся здесь в деревне части. Как командир танкового корпуса, добежав до своего танка. Он, вместе со своими танкистами, быстро залез в свой зарытый в рыхлую, огородную почву «Тигр». Зигфрид Вальтер даже и не заметил, что стал жертвой окружениия и самой природной стихии. Он завел танк, но выехать из грязевой ловушки так и не смог. Его «Тигр» утонул, чуть не по самую башню в размокшем от дождя капонире. Все что оставалось только вертеть вокруг бронированной башней танка и пытаться отстреливаться от своего напавшего в дождь под раннее утро врага. Это его танк был зарыт в огороде Симки Пелагиной и ее матери. Сам Зигфрид Вальтер ночевал в доме Когеля. И вот он уже отстреливался от насевших на них этой кошмарной для фрицев дождливой ночью русских. Из того своего увязшего намертво в глинистой огородной грязи и закрытого крапивой и картофельной ботвой «Тигра». А Симка Пелагина и ее мать прятались в этот момент в практически пустом погребе подвале своего бедного старого дома. Они напуганные утренней артиллерийской и минометной канонадой, быстро спрыгнули туда и сидели в полной темноте, обнявшись и трясясь от страха. Они, прижавшись, друг к дружке, тряслись от каждого взрыва снаряда упавшего рядом с ними. От тряски самой вокруг них осыпающейся мокрой с водой над их головами земли. Вдруг обе вспомнили о Зорьке. — Зорька — крикнула напуганная Анна дочери. И Симка вырвавшись из рук матери, выскочила из погреба и из своего дома в коровник, спасать от падающих с воздуха снарядов свою единственную корову. Она выгнала ее из коровника и побежала под дождем и гулом канонады в правую сторону леса, минуя соседские огороды по растущей мокрой картошке, навстречу идущим из леса партизанам. Зорька неслась сама как танк, сбивая все головой и рогами, пугая наступающих и разбегающихся в стороны партизан и бегущую с криком за своей коровой. И даже не обращающую на них внимание Симку Пелагину. В полной грозовой утренней темноте немцы, бросив уже все, побежали, кто куда. В сторону Волчьего хутора в само болото. В стоящий высокий в темноте бурьян. В это же время Варвара и Пелагея вместе с разведчиками, бросились, тоже бежать, но не в сторону деревни к своим оставленным домам, а на оборот за село в сам лес под прикрытие своих с правой стороны Снежницы. Варвара прокричала Пелагее на ходу — Нужно бежать за село в лес! Вместе с детьми! Там будет безопаснее! Варвара и Пелагея, схватили всех и с ними бросились огородами к болотам и лесу. Им помогали разведчики, и сам вернувшийся назад неожиданно из наступления муж Варвары Семиной, неся самых маленьких двоих своих детей на руках. В полной практически темноте под проливным дождем и взрывами снарядов полыхало несколько домов Снежницы. И деревню, было не узнать. Дождь непрерывно лил, перемешиваясь с гарью пожаров. Горели сразу несколько домов. Бывший дом Варвары Семиной и еще три дома по улице у центральной дороги деревни на самой окраине Снежницы. Огонь был сосредоточен в основном, как было видно по окраине села. И горели в основном амбары и сельхозпостройки деревни. Снаряды падали точно по укреплениям противника. Точно по капонирам на окраине за огородами Снежницы. Сам центр деревни был относительно цел. И с улиц в лес бежали люди. Бежали селяне, прячась так же от обстрела в высокий прибрежный болотный бурьян, вместе с немцами в ту сторону, откуда им навстречу бежали с криком — УРА! партизаны. Они пытались теперь отбить селян у засевших в высоком бурьяне немцев. Буквально в рукопашку сцепившись с ними у самого болота. У самой заросшей болотной травой трясины. Вытаскивая детей стариков и старух из высокой травы под выстрелы в их сторону карабинов и автоматов. Под ливень и сверкание молний. Под зависшей над болотом и самой Снежницей черной огромной тучей. Оставшиеся в живых под обстрелами селяне все сбились у самого края болота. Упав прямо и прижав детей и самих себя к мокрой прибитой дождем высокой траве. В основном старики да старухи деревни, и маленькие ребятишки, сбившись кучками и дрожа от страха и испуга, сидели у самого края берега лесного болота. Болота лесных оборотней. В полной темноте и под взрывами снарядов и гранат ничего нельзя было разобрать. Все перемешалось. Один грохот от выстрелов и взрывов вперемешку с раскатами грома и сверканием молний.