Она стояла на песчаном высоком покрытом сумерками раннего утра косогоре. Крутом косогоре, уходящим вниз к самой реке. Она стояла и смотрела в ночь. На свет желтеющей в небе Луны. Она не спускала взгляда с бликующей яркими переливами красок ночной воды. И самой прибрежной кромки берега.
178 мин, 10 сек 7241
Огонь был сосредоточен в основном, как было видно по окраине села. И горели в основном амбары и сельхозпостройки деревни. Снаряды падали точно по укреплениям противника. Точно по капонирам на окраине за огородами Снежницы. Сам центр деревни был относительно цел. И с улиц в лес бежали люди. Бежали селяне, прячась так же от обстрела в высокий прибрежный болотный бурьян, вместе с немцами в ту сторону, откуда им навстречу бежали с криком — УРА! партизаны. Они пытались теперь отбить селян у засевших в высоком бурьяне немцев. Буквально в рукопашку сцепившись с ними у самого болота. У самой заросшей болотной травой трясины. Вытаскивая детей стариков и старух из высокой травы под выстрелы в их сторону карабинов и автоматов. Под ливень и сверкание молний. Под зависшей над болотом и самой Снежницей черной огромной тучей.
Оставшиеся в живых под обстрелами селяне все сбились у самого края болота. Упав прямо и прижав детей и самих себя к мокрой прибитой дождем высокой траве. В основном старики да старухи деревни, и маленькие ребятишки, сбившись кучками и дрожа от страха и испуга, сидели у самого края берега лесного болота. Болота лесных оборотней.
В полной темноте и под взрывами снарядов и гранат ничего нельзя было разобрать. Все перемешалось. Один грохот от выстрелов и взрывов вперемешку с раскатами грома и сверканием молний.
Он так и не смог вылететь этим утром со своей эскадрильей к Снежницы. Вылет по прикрытию штурмовиков был отменен из-за непогоды и плохой видимости. Он так и не смог пролететь над тем местом, где был сбит его друг Дмитрий.
Сергей Аниканов стоял у своего Яка, потупив взор и наклонив голову над плоскостью фюзеляжного крыла боевой машины.
К нему подошел командир авиаполка полковник Захарченко.
— Вылета сегодня не будет — сказал он Сергею Аниканову, подойдя сзади и положив руку ему на плече — Погода подвела нас, Серега. Илы тоже не летят, и прикрывать никого не надо. Будем куковать без дела.
Он, повернулся спиной к Аниканову и, сказал, уходя — Вот такие пироги капитан. Отдыхай, отбой тревоги.
Аниканов стоял, молча, потупив свой по-прежнему взор, и молчал. Там далеко над той деревней слышались раскаты грома и грохот взрывов и выстрелов. Над взлетной полосой аэродрома светлело, и было уже десять часов утра.
Где-то там был его друг Арсентьев Дмитрий, и он его командир и боевой товарищ не в силах был хоть как-то сейчас помочь другу.
Сергей Аниканов не верил в его смерть. Он видел тогда его падающим на парашюте над тем болотным лесом. Он видел его живого. И, упорно не верил в его смерть.
Аниканов развернулся и принялся догонять полковника Захарченко.
Он поравнялся почти с ним, отдав честь, заговорил — Товарищ, полковник.
— Да? Тебе чего, капитан? — спросил Захарченко.
— Товарищ, полковник — он повторил — Разрешите обратиться.
— Разрешаю, капитан — ответил комеск авиаполка.
— Когда все там закончится, товарищ полковник, я смогу съездить в ту деревню? Вы разрешите мне побывать там, товарищ полковник?
— Разрешаю, капитан — ответил Захарченко — Я поговорю с командирами пехотных частей и договорюсь тебе помочь в поисках лейтенанта Арсентьева. Мне и самому не спокойно, капитан за него, если он и на самом деле живой. И где-то там в том болоте и лесу отсиживается.
— Спасибо, товарищ полковник — радостно обрадовался разрешению капитан Аниканов. И, повернувшись, и отдав честь еще раз, побежал в сторону ротной землянки.
Время охоты
Наконец все закончилось.
Партизаны быстро овладели окраиной своей оккупированной немцами деревни и выдавили немцев из населенного пункта, пользуясь темнотой и неожиданностью нападения.
Была сожжена вся немецкая в Снежнице бронетехника. Догорал и танк майора СС танкиста и командира своего разбитого теперь полностью танкового корпуса Зигфрида Вальтера. Горела факелом на нем картофельная ботва. И жарилась еще зеленая на его полыхающей двадцати миллиметровой броне картошка Анны Пелагиной, и ее дочери Симки.
Горели мотоциклы и машины. И тела самих немцев, прямо рядом с теми горящими машинами и мотоциклами. Заревом полыхали горящие на окраине деревни амбары. И, тот, в котором сидела Варвара Семина вместе с Пелагеей Зиминой с их детьми. Горели и некоторые дома, в которые попали снаряды и мины.
Как-то разом закончился и дождь, и рассеялась черная дождевая грозовая туча. Молнии перестали сверкать над Снежницей. Лишь на горизонте там, на фронтовой линии, где-то далеко отсюда, шли непрерывные, как и раньше бои.
Остатки, разбитых немцев бросились, вырываясь от насевших на них партизан и Советской пехоты в само болото. В самую топь, проваливаясь в трясину. Некоторые сдались в плен. Некоторых взяли в плен. Некоторых из еще живых вытащили из края самого болота, кто не успел раненый или убитый утонуть в болотной жиже под проливным дождем.
Оставшиеся в живых под обстрелами селяне все сбились у самого края болота. Упав прямо и прижав детей и самих себя к мокрой прибитой дождем высокой траве. В основном старики да старухи деревни, и маленькие ребятишки, сбившись кучками и дрожа от страха и испуга, сидели у самого края берега лесного болота. Болота лесных оборотней.
В полной темноте и под взрывами снарядов и гранат ничего нельзя было разобрать. Все перемешалось. Один грохот от выстрелов и взрывов вперемешку с раскатами грома и сверканием молний.
Он так и не смог вылететь этим утром со своей эскадрильей к Снежницы. Вылет по прикрытию штурмовиков был отменен из-за непогоды и плохой видимости. Он так и не смог пролететь над тем местом, где был сбит его друг Дмитрий.
Сергей Аниканов стоял у своего Яка, потупив взор и наклонив голову над плоскостью фюзеляжного крыла боевой машины.
К нему подошел командир авиаполка полковник Захарченко.
— Вылета сегодня не будет — сказал он Сергею Аниканову, подойдя сзади и положив руку ему на плече — Погода подвела нас, Серега. Илы тоже не летят, и прикрывать никого не надо. Будем куковать без дела.
Он, повернулся спиной к Аниканову и, сказал, уходя — Вот такие пироги капитан. Отдыхай, отбой тревоги.
Аниканов стоял, молча, потупив свой по-прежнему взор, и молчал. Там далеко над той деревней слышались раскаты грома и грохот взрывов и выстрелов. Над взлетной полосой аэродрома светлело, и было уже десять часов утра.
Где-то там был его друг Арсентьев Дмитрий, и он его командир и боевой товарищ не в силах был хоть как-то сейчас помочь другу.
Сергей Аниканов не верил в его смерть. Он видел тогда его падающим на парашюте над тем болотным лесом. Он видел его живого. И, упорно не верил в его смерть.
Аниканов развернулся и принялся догонять полковника Захарченко.
Он поравнялся почти с ним, отдав честь, заговорил — Товарищ, полковник.
— Да? Тебе чего, капитан? — спросил Захарченко.
— Товарищ, полковник — он повторил — Разрешите обратиться.
— Разрешаю, капитан — ответил комеск авиаполка.
— Когда все там закончится, товарищ полковник, я смогу съездить в ту деревню? Вы разрешите мне побывать там, товарищ полковник?
— Разрешаю, капитан — ответил Захарченко — Я поговорю с командирами пехотных частей и договорюсь тебе помочь в поисках лейтенанта Арсентьева. Мне и самому не спокойно, капитан за него, если он и на самом деле живой. И где-то там в том болоте и лесу отсиживается.
— Спасибо, товарищ полковник — радостно обрадовался разрешению капитан Аниканов. И, повернувшись, и отдав честь еще раз, побежал в сторону ротной землянки.
Время охоты
Наконец все закончилось.
Партизаны быстро овладели окраиной своей оккупированной немцами деревни и выдавили немцев из населенного пункта, пользуясь темнотой и неожиданностью нападения.
Была сожжена вся немецкая в Снежнице бронетехника. Догорал и танк майора СС танкиста и командира своего разбитого теперь полностью танкового корпуса Зигфрида Вальтера. Горела факелом на нем картофельная ботва. И жарилась еще зеленая на его полыхающей двадцати миллиметровой броне картошка Анны Пелагиной, и ее дочери Симки.
Горели мотоциклы и машины. И тела самих немцев, прямо рядом с теми горящими машинами и мотоциклами. Заревом полыхали горящие на окраине деревни амбары. И, тот, в котором сидела Варвара Семина вместе с Пелагеей Зиминой с их детьми. Горели и некоторые дома, в которые попали снаряды и мины.
Как-то разом закончился и дождь, и рассеялась черная дождевая грозовая туча. Молнии перестали сверкать над Снежницей. Лишь на горизонте там, на фронтовой линии, где-то далеко отсюда, шли непрерывные, как и раньше бои.
Остатки, разбитых немцев бросились, вырываясь от насевших на них партизан и Советской пехоты в само болото. В самую топь, проваливаясь в трясину. Некоторые сдались в плен. Некоторых взяли в плен. Некоторых из еще живых вытащили из края самого болота, кто не успел раненый или убитый утонуть в болотной жиже под проливным дождем.
Страница 39 из 47
