Она стояла на песчаном высоком покрытом сумерками раннего утра косогоре. Крутом косогоре, уходящим вниз к самой реке. Она стояла и смотрела в ночь. На свет желтеющей в небе Луны. Она не спускала взгляда с бликующей яркими переливами красок ночной воды. И самой прибрежной кромки берега.
178 мин, 10 сек 7243
Они были здесь. Прошли через непроходимое ее болото. Ее призрачный двойник говорил волчице о том, что они уже были в одном из трех домов Волчьего хутора.
Они бежали сюда из захваченной противоборствующими войсками деревни. Там еще слышались выстрелы и взрывы, доносящиеся со стороны Снежницы. И прекратился проливной дождь. Было утро. Раннее после дождя и грозы прохладное утро.
Эти беглые полицаи и один немец офицер. Их привел ее доверенный полицай, знающий сюда к ней дорогу. Это она, показала ему тропинку, выводя в селение со своей территории и болот. Теперь полицая знающего ее. Полицая ставшего принужденно под страхом за свою жизнь ей союзником. Она спасла его из топи еще солдатом в начале войны. Он попал в эти леса в момент окружения и тонул. Но она, выручила его. И он поклялся помогать ей. Он должен был следить за селением и за немцами. Стоящие немецкие в деревне войска с танками представляли реальную опасность дикой болотной волчице и ее логову.
Он приходил к ней. Приходил тайком на болота по этой тропе. Единственной волчьей тропе. Тропе лесного болотного волка. Он сообщал ей обо всем, что происходило в деревне. И вот он привел в Волчье ее логово двоих. Их не тронул ни один в лесу на тех болотах оборотень волк. Так было нужно. Это так она хотела. Они были нужны ей, хозяйке болот.
— Оба! — удивленный Прыщ произнес — Вот это да, смотри, Дрыка, самолет!
— Что самолетов не видел, Прыщ — ответил ему Дрыка.
— Да это же тот мессер, того сбитого потерянного немца летчика — произнес Прыщ, крича на весь болотный утренний лес.
Он смотрел, мимо проходя обломком Мессершмитта BF-109, которые лежали почти у самой болотной тропинки. Там, где Дрыка столкнулся с двумя оборотнями волками, поедающими разрубленные и обожженные останки того немецкого сбитого летчика.
— Заткнись и иди тихо я сказал — снова прикрикнул на Прыща Дрыка — Нам дойти до хутора надо и немцев довести.
А Прыщ, словно не слышал его и все громко трепался — Вот значит, где он и летун. Может, утоп где-нибудь в болоте! Утоп, наверное! Эх, знал бы я раньше!
Дрыка сказал, передать сзади его идущим, чтобы заткнули болтуна. Мол, надоел, трепло! За километры слышно.
Адъютант, что-то сказал на немецком оберполковнику Гюнтеру Когелю и тот не раздумывая, выстрелил несколько раз из вальтера в Прыща.
Дрыка аж подпрыгнул и обернулся напуганный выстрелами.
— Спятили, что-ли! — крикнул он — Я же сказал ему просто заткнуть рот!
Он напугано сейчас смотрел, как Прыщ плавал уже дохлый в болотной трясине в стороне от тропинки. А Когель повернул к Дрыке пистолет и что-то сказал быстро на немецком.
— Обьерпольковник сказьял — пояснил Дрыке адъютант Когеля — Идьи сьам молчьи и не оглядьывайся.
Затем Когель засунул за ремень свой Вальтер и продолжил вослед за своим адьютантом путь среди сосенок и берез вослед полицаю Дрыке.
— Черт одного уже нет! — он возмутился вслух Дрыка — Волчица будет недовольна — произнес он, не заметив, что произнес это вслух.
— Чьто тьы есть, сказаль? — поинтересовался идущий за его спиной Ерген Вальтрауб, адъютант Гюнтера Когеля.
— А? Что? — произнес Дрыка растерявшись.
— Чьто-то про есть вольков, Дрика — произнес Ерген.
— Да нет, ничего — Дрыка ответил, заметно волнуясь — Ничего. Просто я говорю, надо быть быстрее в Волчьем хуторе и все.
— Понъятно Дрика. И сматри не обьманьи, а тьо обьерполкьовник будиет не ечен довьолен — пригрозил на ломаном русском Дрыке адъютант Когеля, держа в его сторону стволом перед Дрыкой винтовку.
Они, уже теперь исключительно молча, дальше и тихо, брели по утреннему в тумане болоту. Они все брели на встречу своей скорой и жуткой гибели. Они сами шли в зубы молодого оборотня волка. Волка, ставшего хозяином этого болотного леса. Волка, жаждущего первый раз вкусить и попробовать человеческой крови.
Эта трансформация. Эта ломка всего тела. Перестройка костей и органов. Все корежит и ломает. Это настоящий ужас и ад. Поначалу очень больно, но потом все становиться обычным делом. Особенно в полнолуние, пока ты не научишься управлять своим новым приобретением или проклятием или может даже даром. Можно это назвать как угодно.
Он лежал среди болотных кочек в высокой сырой после проливного дождя траве. И его всего ломало. Всего корежило. Слышался хруст костей и рвущейся человеческой кожи. Она словно выворачивалась наизнанку. И покрывалась густой темной и серой волчьей шерстью.
Он чувствовал их. Чувствовал приближение к нему людей. Они были уже рядом, где-то здесь на болоте его матери, Богини этого леса.
Его привела сюда Агес, его новая теперь молодая болотная супруга волчица. Она сказала ждать здесь и все произойдет само собой, когда он почувствует людей. Природа его нового тела сама даст о себе знать.
И вот они были уже близко. И шли прямо на него. И он готовился вкусить их кровь и плоть. Надо было завершить ритуал. Ритуал молодого лесного волка. Так сказала ей их общая лесная мать. Она была недавно у нее со своей дочерью Агеллой. И обещала вернуть его к ней и лесному отцу.
Они бежали сюда из захваченной противоборствующими войсками деревни. Там еще слышались выстрелы и взрывы, доносящиеся со стороны Снежницы. И прекратился проливной дождь. Было утро. Раннее после дождя и грозы прохладное утро.
Эти беглые полицаи и один немец офицер. Их привел ее доверенный полицай, знающий сюда к ней дорогу. Это она, показала ему тропинку, выводя в селение со своей территории и болот. Теперь полицая знающего ее. Полицая ставшего принужденно под страхом за свою жизнь ей союзником. Она спасла его из топи еще солдатом в начале войны. Он попал в эти леса в момент окружения и тонул. Но она, выручила его. И он поклялся помогать ей. Он должен был следить за селением и за немцами. Стоящие немецкие в деревне войска с танками представляли реальную опасность дикой болотной волчице и ее логову.
Он приходил к ней. Приходил тайком на болота по этой тропе. Единственной волчьей тропе. Тропе лесного болотного волка. Он сообщал ей обо всем, что происходило в деревне. И вот он привел в Волчье ее логово двоих. Их не тронул ни один в лесу на тех болотах оборотень волк. Так было нужно. Это так она хотела. Они были нужны ей, хозяйке болот.
— Оба! — удивленный Прыщ произнес — Вот это да, смотри, Дрыка, самолет!
— Что самолетов не видел, Прыщ — ответил ему Дрыка.
— Да это же тот мессер, того сбитого потерянного немца летчика — произнес Прыщ, крича на весь болотный утренний лес.
Он смотрел, мимо проходя обломком Мессершмитта BF-109, которые лежали почти у самой болотной тропинки. Там, где Дрыка столкнулся с двумя оборотнями волками, поедающими разрубленные и обожженные останки того немецкого сбитого летчика.
— Заткнись и иди тихо я сказал — снова прикрикнул на Прыща Дрыка — Нам дойти до хутора надо и немцев довести.
А Прыщ, словно не слышал его и все громко трепался — Вот значит, где он и летун. Может, утоп где-нибудь в болоте! Утоп, наверное! Эх, знал бы я раньше!
Дрыка сказал, передать сзади его идущим, чтобы заткнули болтуна. Мол, надоел, трепло! За километры слышно.
Адъютант, что-то сказал на немецком оберполковнику Гюнтеру Когелю и тот не раздумывая, выстрелил несколько раз из вальтера в Прыща.
Дрыка аж подпрыгнул и обернулся напуганный выстрелами.
— Спятили, что-ли! — крикнул он — Я же сказал ему просто заткнуть рот!
Он напугано сейчас смотрел, как Прыщ плавал уже дохлый в болотной трясине в стороне от тропинки. А Когель повернул к Дрыке пистолет и что-то сказал быстро на немецком.
— Обьерпольковник сказьял — пояснил Дрыке адъютант Когеля — Идьи сьам молчьи и не оглядьывайся.
Затем Когель засунул за ремень свой Вальтер и продолжил вослед за своим адьютантом путь среди сосенок и берез вослед полицаю Дрыке.
— Черт одного уже нет! — он возмутился вслух Дрыка — Волчица будет недовольна — произнес он, не заметив, что произнес это вслух.
— Чьто тьы есть, сказаль? — поинтересовался идущий за его спиной Ерген Вальтрауб, адъютант Гюнтера Когеля.
— А? Что? — произнес Дрыка растерявшись.
— Чьто-то про есть вольков, Дрика — произнес Ерген.
— Да нет, ничего — Дрыка ответил, заметно волнуясь — Ничего. Просто я говорю, надо быть быстрее в Волчьем хуторе и все.
— Понъятно Дрика. И сматри не обьманьи, а тьо обьерполкьовник будиет не ечен довьолен — пригрозил на ломаном русском Дрыке адъютант Когеля, держа в его сторону стволом перед Дрыкой винтовку.
Они, уже теперь исключительно молча, дальше и тихо, брели по утреннему в тумане болоту. Они все брели на встречу своей скорой и жуткой гибели. Они сами шли в зубы молодого оборотня волка. Волка, ставшего хозяином этого болотного леса. Волка, жаждущего первый раз вкусить и попробовать человеческой крови.
Эта трансформация. Эта ломка всего тела. Перестройка костей и органов. Все корежит и ломает. Это настоящий ужас и ад. Поначалу очень больно, но потом все становиться обычным делом. Особенно в полнолуние, пока ты не научишься управлять своим новым приобретением или проклятием или может даже даром. Можно это назвать как угодно.
Он лежал среди болотных кочек в высокой сырой после проливного дождя траве. И его всего ломало. Всего корежило. Слышался хруст костей и рвущейся человеческой кожи. Она словно выворачивалась наизнанку. И покрывалась густой темной и серой волчьей шерстью.
Он чувствовал их. Чувствовал приближение к нему людей. Они были уже рядом, где-то здесь на болоте его матери, Богини этого леса.
Его привела сюда Агес, его новая теперь молодая болотная супруга волчица. Она сказала ждать здесь и все произойдет само собой, когда он почувствует людей. Природа его нового тела сама даст о себе знать.
И вот они были уже близко. И шли прямо на него. И он готовился вкусить их кровь и плоть. Надо было завершить ритуал. Ритуал молодого лесного волка. Так сказала ей их общая лесная мать. Она была недавно у нее со своей дочерью Агеллой. И обещала вернуть его к ней и лесному отцу.
Страница 41 из 47
