Волк, который вместо мозгов

А дальше, как в фильме «Операция Ы»: «а где бабушка?» — «а я за неё». То есть, Желудок спрашивает у волка: «А где Мозг?» Волк ему:«А зачем он тебе?» Желудок отвечает:«Да чё ты ерунду всякую спрашиваешь! И так же понятно, зачем». Волк Желудку: «Нет, непонятно. Раз спрашиваю, то логика наталкивает на такую прямолинейную мысль, что непонятно, причём целиком и полностью». Желудок: «Если кто-то кого-то так сильно ищет, что аж спотыкается, то наверно не для того, чтобы поцеловаться. Не так ли?» Волк Желудку:«Но, а конкретнее». Желудок Волку: «Я хотел его убить». Волк Желудку: «Дак я вместо него! Убей меня? Попробуешь?» Желудок Волку:«Не, ты же не съедобен!» Волк Желудку:«А чё это сразу вдруг несъедобен! Прям дискриминация какая-то по отношению к Мозгу!» Желудок Волку:«Да ты костлявый какой-то. Как тебя есть? Да и шерсть на тебе»… Волк Желудку: «А, дак ты съесть меня хотел? Уважаемый! Я ж и сам могу тебя схомячить!» И чик — Желудка больше нет.

Меня всегда пугали агрессивно настроенные люди. Например, когда кто-то издалека заорет какое-то бешенное «Э-э!» Я про себя сразу думаю, что это ко мне обращаются, потому что дело происходит в лесу или в парке и, кроме меня, там никого больше нет. Но на всякий случай я стараюсь не откликаться, чтобы не подумали, что я, как та трусливая собачонка, которая испугалась, потом подбежала или подползла на брюхе к своему нетрезвому-сердитому хозяину и начала вылизывать его ботинки. Потом окрик повторяется, но в более настойчивом темпе:«Э, козёл! Сюда бля иди». В этом случае я боязливо оглядываюсь и робко переспрашиваю: «Мне? Я?» А тот уже совсем разбушевался:«Сюда бля иди!» Я подхожу, а он у меня спрашивает:«Чё ты сказать должен, овца ты позорная?» Я глупо спрашиваю:«Что?» Он в ответ даёт мне под дых и повторяет свой грозный вопрос, ответа на который я хоть убей не знаю:«Чё ты должен сказать, когда тебе говорят» бля иди?«Я отдышался, потому что в это время он бьёт мне по лицу, пока я молчу, так как ещё не отдышался, а потом отвечаю:» Я не знаю, что я должен был сказать«. Он опять повторяет ту же самую экзекуцию, но на этот раз с яростными возгласами типа» растопчу гниду«… Но в это время из-за деревьев выходит его более спокойный и разумный товарищ, очевидно, отходивший до ветру.» Подожди, — говорит он ему, — не кипятись так сильно, ты же его убьёшь«. Но тот не может остановиться, вопит» урою падлу«, на что товарищ с силой, кое-как, но оттаскивает его в сторону и после начинает со мной разговаривать:» Как тебя зовут, малыш? Петя? Вот, Петя, послушай… Он тебе хотел сказать следующее. Когда он говорит тебе «бля иди», то ты должен сказать «бля иду». Именно это и ничего больше. Знаешь, почему именно это?«Я отвечаю, что понятия не имею.» Потому что издалека вместо «бля иду» будет слышно«бля буду», — продолжает он объяснять.

— Это звучит примерно как клятва. Ты понял, о чём я говорю?«Я отвечаю:» Да, спасибо, я понял«. А он:» Объясни, пожалуйста, что ты понял«. И я начинаю повторять всё то, что он мне только что рассказал, поскольку объяснить сие совершенно невозможно, так как это игра слов. На что он меня вежливо поправляет:» Нет, ты объясни своими словами. Зачем ты слово в слово повторяешь? Я не могу разобраться, понял ты или нет«. В общем, потом опять начинается то же самое: опять этот психически неуравновешенный тип начинает, как он выразился бы, вышибать из меня дерьмо. И так каждый раз, как мимо меня проходят или проезжают разного рода молодчики, а вокруг никого нет, никто не видит. То есть, есть повод на ком-то выбить свой психоз.»