— Нияз, ты мужчина? Черноволосый худощавый Нияз дико воззрился на того, кто задал вопрос. — Как ты сказал сейчас? Как ты сказал?! — Я сказал — ты мужчина, Нияз? Говоривший был уже в годах, среди твердых и черных его волос пробивалась седина. Он сидел на некрашеной табуретке и потягивал папиросу с травой, щурясь сквозь сладковатый дым.
3 мин, 50 сек 10558
— Оскорбить хочешь, да? — сказал Нияз, поднимаясь с грубо сколоченных нар.
Лицо его, и без того темное, словно угольный мешок, угрожающе почернело.
Пожилой усмехнулся, оглядев Нияза — жилистое тело, старые потертые трико, давно не мытые волосы, грязь под ногтями.
— Ты похож на обезьяну, Нияз. Но разве ты обезьяна?
— Я мужчина! — выкрикнул Нияз.
— Осторжнее, Азат! Язык — сторож шеи…
(Свернуть).
— Так если ты мужчина, Нияз, то принеси денег, и зарежь кого-нибудь из свиней. Ты понял, Нияз? Или ты раб у свиней?
Нияз поглядел с ненавистью на говорившего. Тот, презрительно усмехаясь, выдохнул дым.
— Я свиней резал, и резать буду! — сказал Нияз, потрясая кулаком.
— Я знаю место на последнем этаже в этом новом доме, где живут почти одни свиньи и овцы. Я заберусь туда. Свиньи узнают, кто их хозяин! Волк хозяин свиней даже в свинарнике!
— Ты хорошо сказал, Нияз, — ответил пожилой.
— Так ты волк и мужчина, Нияз? Или ты хвастливая обезьяна, храбрая только в гнезде на высоком дереве?
— А-ы-а-а! — вскричал Нияз.
Он схватил грязную джинсовую куртку, схватил со стола нож. Нож был хороший — длинный, из прочной стали, изогнутый и наточенный так, чтобы одним движением перерезать барану глотку до костей.
Или не барану, а какой-нибудь нечестивой свинье, забывшей, что хозяин в этом мире — волк.
Нияз засунул нож во внутренний карман куртки, и выбежал, хлопнув дверью. Пожилой Азат затянулся покрепче, и улыбнулся, глядя на разгорающийся огонек.
— Из искры возгорится пламя… волей всевышнего!
Ему нравились эти слова давно умершего вождя несуществующей уже страны. Правда, тот был свиньей, за что и умер.
Когда стемнело и у подъезда стало пусто, Нияз забрался на общий балкон второго этажа. В холле этого дома сидела консьержка. Она, свинья, не пустила бы Нияза в подъезд.
Нияз пошел наверх по лестнице. На лестничных клетках стояли цветы в горшках, висели репродукции картин. Нияз выругался, взял горшок с белой розой и швырнул его об стену. Сорвал картину со стены, вытер об нее ноги.
Подумав, достал хозяйство и помочился на измятую ткань. Он бормотал себе под нос грязные, страшные слова на языке, чуждом этой земле: он желал ей огня, а жителям — мучительной смерти и вечного ада.
Покончив с этим спонтанным актом святой ненависти, Нияз пошел дальше наверх. Он давно присмотрел балкон одной из квартир на последнем этаже. До него было не так уж далеко от общего балкона. Вполне по силам перелезть. Из-за жары свиньи держали балкон открытым.
Тупые, никчемные, изнеженные, прожорливые, нечестивые твари! Только унижения и страдания, только кровь и смерть, отрезанные головы их детей, изнасилованные и выпотрошенные тела их женщин смогут искупить чудовищную вину мерзких свиней!
И на все воля всевышнего!
Подъем дался легко — Нияза вела жгучая ярость, дикая злоба, жажда мести. Нияз достал нож, перехватил его зубами, аккуратно перелез через ограждение общего балкона.
Далеко внизу светили звезды фонарей. Редкие светлячки машин сновали по дорожкам во дворе. Из темноты налетал порывами горячий ветер.
Балкон свиней был темен, створки его окон — раздвинуты.
Нияз ступил на узенький декоративный карниз, опоясывающий стену дома на последнем этаже.
Осторожными шагами передвигался Нияз, распластавшись вдоль стены над темнотой ночи. Становилось не по себе от высоты, но он шел, дабы свершить предначертанную свыше справедливость.
До балкона остался один шаг, и вот уже можно схватиться за стойку окна, а там укрепиться и забраться внутрь. Волк пожаловал к свиньям!
В темном открытом окне показалась детская мордашка. Девочка лет шести выбралась на балкон, встала на стульчик, едва доставая плечами до окна. В руках у нее был, кажется, заяц.
Она увидела черную злую физиономию в темноте за окном, сжимающую зубами кривой и страшный нож. Глаза девчонки расширились, она прижала зайца к себе, чуть не оторвав ему голову. Она вскрикнула едва слышно, от страха не в силах подать голос, не зная что делать и как избавиться от кошмара…
— Мама, папа…
Нияз различил этот шепоток, и ноги его задрожали, а руки сразу сделались влажными. Он рванулся вперед, прыгнул. Грязные пальцы скользнули по стойке, едва не коснувшись белого лица девочки.
Скользнули и сорвались, под ногами распахнулась пустота, утягивая вниз, внутренности подпрыгнули. Нияз ударился о нижний выступ балкона, падая и переворачиваясь, словно кукла, налетел головой на ограду балкона тремя этажами ниже.
Девочка услышала звук ломающихся костей черепа, и спустя бесконечность внизу тяжело стукнуло, наподобие того, как мама отбивает мясо.
Девочка спустилась со стула и, оступаясь и спотыкаясь, поспешила в кроватку.
— Только бы мама и папа не узнали… только бы не узнали… — шептала она, прижимаясь к зайцу, мокрому от ее слез.
Ближе к утру тело молодого рабочего забрали. Никого особо не интересовало, почему он совершил самоубийство, и почему сделал это здесь.
Азат, человек в годах, был зол, потому что Нияз, сын шакала, умер и не принес денег. Человек в годах закурил, и велел Хабибу зайти вечером.
Лицо его, и без того темное, словно угольный мешок, угрожающе почернело.
Пожилой усмехнулся, оглядев Нияза — жилистое тело, старые потертые трико, давно не мытые волосы, грязь под ногтями.
— Ты похож на обезьяну, Нияз. Но разве ты обезьяна?
— Я мужчина! — выкрикнул Нияз.
— Осторжнее, Азат! Язык — сторож шеи…
(Свернуть).
— Так если ты мужчина, Нияз, то принеси денег, и зарежь кого-нибудь из свиней. Ты понял, Нияз? Или ты раб у свиней?
Нияз поглядел с ненавистью на говорившего. Тот, презрительно усмехаясь, выдохнул дым.
— Я свиней резал, и резать буду! — сказал Нияз, потрясая кулаком.
— Я знаю место на последнем этаже в этом новом доме, где живут почти одни свиньи и овцы. Я заберусь туда. Свиньи узнают, кто их хозяин! Волк хозяин свиней даже в свинарнике!
— Ты хорошо сказал, Нияз, — ответил пожилой.
— Так ты волк и мужчина, Нияз? Или ты хвастливая обезьяна, храбрая только в гнезде на высоком дереве?
— А-ы-а-а! — вскричал Нияз.
Он схватил грязную джинсовую куртку, схватил со стола нож. Нож был хороший — длинный, из прочной стали, изогнутый и наточенный так, чтобы одним движением перерезать барану глотку до костей.
Или не барану, а какой-нибудь нечестивой свинье, забывшей, что хозяин в этом мире — волк.
Нияз засунул нож во внутренний карман куртки, и выбежал, хлопнув дверью. Пожилой Азат затянулся покрепче, и улыбнулся, глядя на разгорающийся огонек.
— Из искры возгорится пламя… волей всевышнего!
Ему нравились эти слова давно умершего вождя несуществующей уже страны. Правда, тот был свиньей, за что и умер.
Когда стемнело и у подъезда стало пусто, Нияз забрался на общий балкон второго этажа. В холле этого дома сидела консьержка. Она, свинья, не пустила бы Нияза в подъезд.
Нияз пошел наверх по лестнице. На лестничных клетках стояли цветы в горшках, висели репродукции картин. Нияз выругался, взял горшок с белой розой и швырнул его об стену. Сорвал картину со стены, вытер об нее ноги.
Подумав, достал хозяйство и помочился на измятую ткань. Он бормотал себе под нос грязные, страшные слова на языке, чуждом этой земле: он желал ей огня, а жителям — мучительной смерти и вечного ада.
Покончив с этим спонтанным актом святой ненависти, Нияз пошел дальше наверх. Он давно присмотрел балкон одной из квартир на последнем этаже. До него было не так уж далеко от общего балкона. Вполне по силам перелезть. Из-за жары свиньи держали балкон открытым.
Тупые, никчемные, изнеженные, прожорливые, нечестивые твари! Только унижения и страдания, только кровь и смерть, отрезанные головы их детей, изнасилованные и выпотрошенные тела их женщин смогут искупить чудовищную вину мерзких свиней!
И на все воля всевышнего!
Подъем дался легко — Нияза вела жгучая ярость, дикая злоба, жажда мести. Нияз достал нож, перехватил его зубами, аккуратно перелез через ограждение общего балкона.
Далеко внизу светили звезды фонарей. Редкие светлячки машин сновали по дорожкам во дворе. Из темноты налетал порывами горячий ветер.
Балкон свиней был темен, створки его окон — раздвинуты.
Нияз ступил на узенький декоративный карниз, опоясывающий стену дома на последнем этаже.
Осторожными шагами передвигался Нияз, распластавшись вдоль стены над темнотой ночи. Становилось не по себе от высоты, но он шел, дабы свершить предначертанную свыше справедливость.
До балкона остался один шаг, и вот уже можно схватиться за стойку окна, а там укрепиться и забраться внутрь. Волк пожаловал к свиньям!
В темном открытом окне показалась детская мордашка. Девочка лет шести выбралась на балкон, встала на стульчик, едва доставая плечами до окна. В руках у нее был, кажется, заяц.
Она увидела черную злую физиономию в темноте за окном, сжимающую зубами кривой и страшный нож. Глаза девчонки расширились, она прижала зайца к себе, чуть не оторвав ему голову. Она вскрикнула едва слышно, от страха не в силах подать голос, не зная что делать и как избавиться от кошмара…
— Мама, папа…
Нияз различил этот шепоток, и ноги его задрожали, а руки сразу сделались влажными. Он рванулся вперед, прыгнул. Грязные пальцы скользнули по стойке, едва не коснувшись белого лица девочки.
Скользнули и сорвались, под ногами распахнулась пустота, утягивая вниз, внутренности подпрыгнули. Нияз ударился о нижний выступ балкона, падая и переворачиваясь, словно кукла, налетел головой на ограду балкона тремя этажами ниже.
Девочка услышала звук ломающихся костей черепа, и спустя бесконечность внизу тяжело стукнуло, наподобие того, как мама отбивает мясо.
Девочка спустилась со стула и, оступаясь и спотыкаясь, поспешила в кроватку.
— Только бы мама и папа не узнали… только бы не узнали… — шептала она, прижимаясь к зайцу, мокрому от ее слез.
Ближе к утру тело молодого рабочего забрали. Никого особо не интересовало, почему он совершил самоубийство, и почему сделал это здесь.
Азат, человек в годах, был зол, потому что Нияз, сын шакала, умер и не принес денег. Человек в годах закурил, и велел Хабибу зайти вечером.
Страница 1 из 2
