Фандом: Гарри Поттер. Как спасти джинна и заполучить Флинта?
31 мин, 7 сек 17151
— Вставай уже, а то мы на уроки опоздаем, и Снейп влепит нам по первое число, — потише, но всё так же возмущённо объяснил Грэй. — Завтрак мы уже по твоей милости просрали, но занятия — это другое дело, — он вздохнул и опять принялся трясти Флинта. Марк лягнул его голой ногой, и Монтегю, махнув рукой, покинул спальню.
Нашарив на тумбочке антипохмельное, Маркус выпил его залпом и, удовлетворённо выдохнув, снова откинулся на подушку. Внизу живота зверски чесалось. Дотронувшись до паха, Маркус выматерился:
— Да твою ж мать, блядь!
Он что, кончил во сне? Но такого с ним не случалось уже года четыре, с тех пор как у него появился более-менее регулярный секс. Желающих было — хоть отбавляй, и не только на Слизерине. Ему одинаково нравились как парни, так и девчонки, тут скорее зависело от настроения. Только вот в последнее время он и сам не знал, чего хочет. Случайные любовники и любовницы удовлетворения не приносили. Конечно, разрядку он получал, само собой, а вот удовольствия ноль. А сегодняшняя ночь — вообще верх пиздеца: несмотря на то, что он был в хлам пьян, Флинт прекрасно помнил, что ему снился Вуд в его постели, как тот ласкал его, а потом дрочил ему, именно так, как Маркус любит.
— Ну, сучёныш гриффиндорский, ноги, блядь, выдерну и в жопу засуну, чтобы по ночам не снился, — решил он и отправился в душ.
На следующий день Оливер рассказал джинну о полном провале операции. Он, конечно, промолчал о том, что случилось в слизеринской спальне: и без того было муторно и стыдно, а на душе скребли откормленные книзлы. Видя, как Оливер переживает, джинн потрепал его легонечко по плечу:
— Да ладно, не переживай ты так, — он пожал плечами. — Придумаем что-нибудь ещё.
Оливер тоскливо вздохнул:
— Я уже всю голову сломал, а ничего путного не придумывается.
Они ещё немного поговорили, но в это время из-за дверей его окликнул Перси Уизли, который собрался на ужин, и Оливер понуро поплёлся в Большой зал. Утром Флинта не было на завтраке, а обед он сам пропустил, сейчас же Флинт сидел и, прищурившись, в упор пялился на него. У Оливера даже руки похолодели. Если тот что-то помнит или проснулся, пока Оливер его вручную удовлетворял, то ему — пиздец в буквальном смысле. Флинт или прибьёт, или выставит посмешищем перед всей школой. Не чувствуя вкуса еды и почти не разжёвывая, он закинул в рот пару котлет, запил тыквенным соком и свалил от греха подальше в гриффиндорскую башню.
Как ни странно, но ничего не произошло. Оливера никто не осмеивал, не позорил, и плакатов: «Вуд-грязный педик» нигде не появлялось. Даже сам Флинт практически перестал его третировать, только иногда, проходя мимо, больно толкал плечом в плечо, да смотрел как-то странно: зло и с прищуром. Оливера сильно беспокоил этот взгляд, а ещё приближались экзамены, и времени на новую стратегию заполучения или тайного изъятия кисета почти не оставалось. Правда, была одна мысль, только вот это уже на самый крайний случай, да и не уверен был Оливер, что сможет решиться на такое.
За неделю до первых экзаменов состоялась последняя игра Оливера по квиддичу в школе. Слизирин победил, но его, единственного из команды, это почему-то почти не расстроило (ну, если только самую чуточку). Он поймал себя на том, что лыбится, как дурак, глядя на ликующего Флинта и на то, как, оказывается, красиво Маркус может улыбаться. Тогда-то Оливер и решился на крайние меры.
Его отец часто говорил: «Когда все окольные пути отсутствуют, надо идти напрямую». Верно это или нет, но вариантов других не было, и Оливер принял отчаянное решение. После ужина он догнал шедших впереди Флинта и Монтегю, небрежно дёрнув первого за рукав мантии.
— Вуди, ты что, самоубийца?! — рыкнул Маркус, тут же хватая его за грудки.
— Флинт, ты в самом деле дикий какой-то, — прошипел Оливер, пытаясь отцепить от себя его руку. — Кидаешься на людей, как психопат, — у Маркуса аж желваки ходуном заходили. Оливер с запозданием понял, что не надо было начинать с оскорблений, но старую привычку не так-то легко изжить. — Отпусти, — поднял он обе руки, сдаваясь. — У меня к тебе дело есть.
Флинт несколько минут сверлил его подозрительным взглядом, а потом вдруг рявкнул на Монтегю, который глядел на них с большим интересом:
— Грэй, хули уши греешь, вали уже, сейчас догоню! — и, наконец, отпустил мантию Оливера. Деловито поправляя одежду, тот тихо прошептал:
— Встретимся после отбоя возле Выручай-комнаты, — он уже повернулся уйти, но Флинт вцепился в запястье мёртвой хваткой:
— Слушай, шпион хренов, чего тебе надо?
Оливер с трудом вырвал занывшую конечность:
— Вот придёшь — и узнаешь, — улыбнулся он как настоящий змей-искуситель и начал быстро подниматься по лестнице.
Оливер весь извёлся, пока дождался нужного времени, поэтому его конкретно трясло, когда он поднимался на седьмой этаж. То, на что он решился, могло отразиться на всей его дальнейшей жизни, и невозможно было предугадать, как себя поведёт Флинт. Оливеру было страшно, но и отступать он не собирался.
Нашарив на тумбочке антипохмельное, Маркус выпил его залпом и, удовлетворённо выдохнув, снова откинулся на подушку. Внизу живота зверски чесалось. Дотронувшись до паха, Маркус выматерился:
— Да твою ж мать, блядь!
Он что, кончил во сне? Но такого с ним не случалось уже года четыре, с тех пор как у него появился более-менее регулярный секс. Желающих было — хоть отбавляй, и не только на Слизерине. Ему одинаково нравились как парни, так и девчонки, тут скорее зависело от настроения. Только вот в последнее время он и сам не знал, чего хочет. Случайные любовники и любовницы удовлетворения не приносили. Конечно, разрядку он получал, само собой, а вот удовольствия ноль. А сегодняшняя ночь — вообще верх пиздеца: несмотря на то, что он был в хлам пьян, Флинт прекрасно помнил, что ему снился Вуд в его постели, как тот ласкал его, а потом дрочил ему, именно так, как Маркус любит.
— Ну, сучёныш гриффиндорский, ноги, блядь, выдерну и в жопу засуну, чтобы по ночам не снился, — решил он и отправился в душ.
На следующий день Оливер рассказал джинну о полном провале операции. Он, конечно, промолчал о том, что случилось в слизеринской спальне: и без того было муторно и стыдно, а на душе скребли откормленные книзлы. Видя, как Оливер переживает, джинн потрепал его легонечко по плечу:
— Да ладно, не переживай ты так, — он пожал плечами. — Придумаем что-нибудь ещё.
Оливер тоскливо вздохнул:
— Я уже всю голову сломал, а ничего путного не придумывается.
Они ещё немного поговорили, но в это время из-за дверей его окликнул Перси Уизли, который собрался на ужин, и Оливер понуро поплёлся в Большой зал. Утром Флинта не было на завтраке, а обед он сам пропустил, сейчас же Флинт сидел и, прищурившись, в упор пялился на него. У Оливера даже руки похолодели. Если тот что-то помнит или проснулся, пока Оливер его вручную удовлетворял, то ему — пиздец в буквальном смысле. Флинт или прибьёт, или выставит посмешищем перед всей школой. Не чувствуя вкуса еды и почти не разжёвывая, он закинул в рот пару котлет, запил тыквенным соком и свалил от греха подальше в гриффиндорскую башню.
Как ни странно, но ничего не произошло. Оливера никто не осмеивал, не позорил, и плакатов: «Вуд-грязный педик» нигде не появлялось. Даже сам Флинт практически перестал его третировать, только иногда, проходя мимо, больно толкал плечом в плечо, да смотрел как-то странно: зло и с прищуром. Оливера сильно беспокоил этот взгляд, а ещё приближались экзамены, и времени на новую стратегию заполучения или тайного изъятия кисета почти не оставалось. Правда, была одна мысль, только вот это уже на самый крайний случай, да и не уверен был Оливер, что сможет решиться на такое.
За неделю до первых экзаменов состоялась последняя игра Оливера по квиддичу в школе. Слизирин победил, но его, единственного из команды, это почему-то почти не расстроило (ну, если только самую чуточку). Он поймал себя на том, что лыбится, как дурак, глядя на ликующего Флинта и на то, как, оказывается, красиво Маркус может улыбаться. Тогда-то Оливер и решился на крайние меры.
Его отец часто говорил: «Когда все окольные пути отсутствуют, надо идти напрямую». Верно это или нет, но вариантов других не было, и Оливер принял отчаянное решение. После ужина он догнал шедших впереди Флинта и Монтегю, небрежно дёрнув первого за рукав мантии.
— Вуди, ты что, самоубийца?! — рыкнул Маркус, тут же хватая его за грудки.
— Флинт, ты в самом деле дикий какой-то, — прошипел Оливер, пытаясь отцепить от себя его руку. — Кидаешься на людей, как психопат, — у Маркуса аж желваки ходуном заходили. Оливер с запозданием понял, что не надо было начинать с оскорблений, но старую привычку не так-то легко изжить. — Отпусти, — поднял он обе руки, сдаваясь. — У меня к тебе дело есть.
Флинт несколько минут сверлил его подозрительным взглядом, а потом вдруг рявкнул на Монтегю, который глядел на них с большим интересом:
— Грэй, хули уши греешь, вали уже, сейчас догоню! — и, наконец, отпустил мантию Оливера. Деловито поправляя одежду, тот тихо прошептал:
— Встретимся после отбоя возле Выручай-комнаты, — он уже повернулся уйти, но Флинт вцепился в запястье мёртвой хваткой:
— Слушай, шпион хренов, чего тебе надо?
Оливер с трудом вырвал занывшую конечность:
— Вот придёшь — и узнаешь, — улыбнулся он как настоящий змей-искуситель и начал быстро подниматься по лестнице.
Оливер весь извёлся, пока дождался нужного времени, поэтому его конкретно трясло, когда он поднимался на седьмой этаж. То, на что он решился, могло отразиться на всей его дальнейшей жизни, и невозможно было предугадать, как себя поведёт Флинт. Оливеру было страшно, но и отступать он не собирался.
Страница 4 из 9
