Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
101 мин, 21 сек 12218
«Волки съедят тебя в два счета, и ты едва ли успеешь раскаяться в том, что вел себя как круглый дурак, — подумал Юнк и перестал вилять хвостом.»
— Как жаль, а ведь я бы мог спокойно спать по ночам, вместо того чтобы сидеть в снегу и тосковать до слез«… Волки подходили все ближе.»
И тут вдруг в лесу раздался звонкий звук медного рога. То была гремящая музыка духового инструмента, музыка, от которой с деревьев посыпался снег и заморгали желтые волчьи глаза. В одну секунду опасность миновала, и только шерстяная шапчонка осталась лежать на снегу рядом с Юнком. А с горного склона на широких снегоступах, с трудом волоча ноги, спускался Хемуль.
В походном мешке Хемуля лежала согретая теплом сонная крошка Саломея и прислушивалась к музыке рога.
— Ты что тут сидишь, песик? — спросил Хемуль.
— Долго ждал меня?
— Нет, — ответил Юнк.
— Скоро мы перейдем на твердый снежный наст, — радостно сообщил Хемуль.
— А когда мы доберемся до Пустынных гор, я дам тебе теплого молока из термоса.
И Хемуль, не оглядываясь, побежал дальше.
Юнк брел следом за ним. Ему показалось это самым правильным. Иначе он поступить не мог.
После первой весенней бури в долину пришли беспокойство и перемены. Гости еще сильней затосковали по дому. Один за другим отправлялись они в путь, чаще всего ночью, когда снежный наст твердый и по нему легче было идти. Кое кто смастерил себе лыжи, и каждый захватил на дорогу хотя бы маленькую баночку с вареньем. Уходившие последними поделили между собой банку клюквенного варенья.
Вот и самые последние гости перешли мост, и погреб с вареньем совсем опустел.
— Теперь мы остались втроем, — сказала Туу тикки, — ты, я, да малышка Мю. А все таинственные, загадочные существа спрятались до следующей зимы.
— Я так и не разглядел того, с серебристыми рогами, — вздохнул Муми тролль.
— И тех малюток с длинными ногами, которые скользили по льду. Или то черное с необычайно огромными глазами, что перелетело через костер.
— Их царство — зима, — объяснила Туу тикки.
— Разве ты не видишь, что скоро наступит весна?
Муми тролль покачал головой.
— Еще рано. Я не узнаю ее, — сказал он.
Но Туу тикки вывернула наизнанку свою красную шапчонку — подкладка ее оказалась нежно голубой.
— Я всегда выворачиваю наизнанку шапчонку, когда нос мой чует весну, — проговорила она. И, усевшись на крышку колодца, запела примерно так:
Я — Туу тикки, чую носом теплые ветры.
Теперь налетят великие бури.
Теперь понесутся грохочущие лавины.
Теперь я переверну всю землю, так что все станет по другому, и все смогут снять шерстяные вещи и положить их в шкаф.
Однажды вечером Муми тролль возвращался из купальни и вдруг замер посреди дороги и навострил уши.
Стояла обычная, теплая ночь, полная трепета и шорохов. Деревья давно стряхнули с себя снег, и Муми тролль слышал, как колышутся в темноте их ветви.
Издалека, с юга, налетел сильный порыв ветра. Муми тролль почуял, как ветер с шумом промчался мимо него по лесу к противоположному склону горы.
Каскад водных капель обрушился с деревьев вниз в темнеющий снег, и Муми тролль, подняв нос, принюхался.
Может, это был запах земли. Муми тролль пошел дальше, уже зная, что Туу тикки права: в самом деле наступает весна.
Впервые за долгое время Муми тролль внимательно посмотрел на своих спящих папу и маму. Он подержал лампу и над фрекен Снорк, задумчиво разглядывая ее челку, которая блестела при свете лампы. Фрекен Снорк действительно была очень мила. Как только она проснется, она тут же кинется к шкафу и вытащит свою зеленую весеннюю шляпу. Так она делала всегда.
Муми тролль поставил лампу на выступ изразцовой печи и оглядел гостиную. Комната, по правде говоря, выглядела ужасно. Много вещей было раздарено, взято на время или попросту украдено каким нибудь легкомысленным гостем.
А те вещи, что еще остались, находились в невообразимом беспорядке. Кухня была завалена немытой посудой. Огонь в печи парового отопления угасал, потому что кончились дрова. Погреб с вареньем опустел. Оконное стекло было разбито.
Муми тролль погрузился в раздумье.
С крыши дома начал медленно сползать мокрый снег. И когда он падал, раздавался грохот. В верхней части окошка, выходившего на юг, внезапно показался клочок пасмурного ночного неба.
Подойдя к парадной двери, Муми тролль потрогал ее. Ему показалось, что она чуть чуть подалась. Тогда, упершись лапами в пол, он стал толкать ее изо всех сил.
Медленно, медленно, отодвигая огромные снежные сугробы, входная дверь отворялась.
Муми тролль не сдавался — и вот дверь распахнулась навстречу ночи. Ветер ворвался прямо в гостиную. Он смел пыль с люстры, окутанной тюлем, взметнул золу в печи. Потом чуть приподнял глянцевые картинки, крепко приклеенные к стенам. Одна из них отклеилась и вылетела за дверь.
В комнате стоял запах ночи, хвойного леса, и Муми тролль подумал: «Вот хорошо! Надо время от времени проветривать своих родственников».
Выйдя на крыльцо, он стал вглядываться во влажную мглу.
— Теперь у меня есть все, — сказал Муми тролль самому себе.
— Как жаль, а ведь я бы мог спокойно спать по ночам, вместо того чтобы сидеть в снегу и тосковать до слез«… Волки подходили все ближе.»
И тут вдруг в лесу раздался звонкий звук медного рога. То была гремящая музыка духового инструмента, музыка, от которой с деревьев посыпался снег и заморгали желтые волчьи глаза. В одну секунду опасность миновала, и только шерстяная шапчонка осталась лежать на снегу рядом с Юнком. А с горного склона на широких снегоступах, с трудом волоча ноги, спускался Хемуль.
В походном мешке Хемуля лежала согретая теплом сонная крошка Саломея и прислушивалась к музыке рога.
— Ты что тут сидишь, песик? — спросил Хемуль.
— Долго ждал меня?
— Нет, — ответил Юнк.
— Скоро мы перейдем на твердый снежный наст, — радостно сообщил Хемуль.
— А когда мы доберемся до Пустынных гор, я дам тебе теплого молока из термоса.
И Хемуль, не оглядываясь, побежал дальше.
Юнк брел следом за ним. Ему показалось это самым правильным. Иначе он поступить не мог.
После первой весенней бури в долину пришли беспокойство и перемены. Гости еще сильней затосковали по дому. Один за другим отправлялись они в путь, чаще всего ночью, когда снежный наст твердый и по нему легче было идти. Кое кто смастерил себе лыжи, и каждый захватил на дорогу хотя бы маленькую баночку с вареньем. Уходившие последними поделили между собой банку клюквенного варенья.
Вот и самые последние гости перешли мост, и погреб с вареньем совсем опустел.
— Теперь мы остались втроем, — сказала Туу тикки, — ты, я, да малышка Мю. А все таинственные, загадочные существа спрятались до следующей зимы.
— Я так и не разглядел того, с серебристыми рогами, — вздохнул Муми тролль.
— И тех малюток с длинными ногами, которые скользили по льду. Или то черное с необычайно огромными глазами, что перелетело через костер.
— Их царство — зима, — объяснила Туу тикки.
— Разве ты не видишь, что скоро наступит весна?
Муми тролль покачал головой.
— Еще рано. Я не узнаю ее, — сказал он.
Но Туу тикки вывернула наизнанку свою красную шапчонку — подкладка ее оказалась нежно голубой.
— Я всегда выворачиваю наизнанку шапчонку, когда нос мой чует весну, — проговорила она. И, усевшись на крышку колодца, запела примерно так:
Я — Туу тикки, чую носом теплые ветры.
Теперь налетят великие бури.
Теперь понесутся грохочущие лавины.
Теперь я переверну всю землю, так что все станет по другому, и все смогут снять шерстяные вещи и положить их в шкаф.
Однажды вечером Муми тролль возвращался из купальни и вдруг замер посреди дороги и навострил уши.
Стояла обычная, теплая ночь, полная трепета и шорохов. Деревья давно стряхнули с себя снег, и Муми тролль слышал, как колышутся в темноте их ветви.
Издалека, с юга, налетел сильный порыв ветра. Муми тролль почуял, как ветер с шумом промчался мимо него по лесу к противоположному склону горы.
Каскад водных капель обрушился с деревьев вниз в темнеющий снег, и Муми тролль, подняв нос, принюхался.
Может, это был запах земли. Муми тролль пошел дальше, уже зная, что Туу тикки права: в самом деле наступает весна.
Впервые за долгое время Муми тролль внимательно посмотрел на своих спящих папу и маму. Он подержал лампу и над фрекен Снорк, задумчиво разглядывая ее челку, которая блестела при свете лампы. Фрекен Снорк действительно была очень мила. Как только она проснется, она тут же кинется к шкафу и вытащит свою зеленую весеннюю шляпу. Так она делала всегда.
Муми тролль поставил лампу на выступ изразцовой печи и оглядел гостиную. Комната, по правде говоря, выглядела ужасно. Много вещей было раздарено, взято на время или попросту украдено каким нибудь легкомысленным гостем.
А те вещи, что еще остались, находились в невообразимом беспорядке. Кухня была завалена немытой посудой. Огонь в печи парового отопления угасал, потому что кончились дрова. Погреб с вареньем опустел. Оконное стекло было разбито.
Муми тролль погрузился в раздумье.
С крыши дома начал медленно сползать мокрый снег. И когда он падал, раздавался грохот. В верхней части окошка, выходившего на юг, внезапно показался клочок пасмурного ночного неба.
Подойдя к парадной двери, Муми тролль потрогал ее. Ему показалось, что она чуть чуть подалась. Тогда, упершись лапами в пол, он стал толкать ее изо всех сил.
Медленно, медленно, отодвигая огромные снежные сугробы, входная дверь отворялась.
Муми тролль не сдавался — и вот дверь распахнулась навстречу ночи. Ветер ворвался прямо в гостиную. Он смел пыль с люстры, окутанной тюлем, взметнул золу в печи. Потом чуть приподнял глянцевые картинки, крепко приклеенные к стенам. Одна из них отклеилась и вылетела за дверь.
В комнате стоял запах ночи, хвойного леса, и Муми тролль подумал: «Вот хорошо! Надо время от времени проветривать своих родственников».
Выйдя на крыльцо, он стал вглядываться во влажную мглу.
— Теперь у меня есть все, — сказал Муми тролль самому себе.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 22 из 27
