Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
101 мин, 21 сек 12222
«Рассказать ей о том, кто живет под кухонным столиком? — подумал Муми тролль.»
— А может, не надо«… Он раздумывал, надо ли ему еще немножко притворяться больным — пусть за ним поухаживают. Но потом решил, что будет еще интереснее позаботиться о маме, развлечь ее. Тогда он вышел на кухню и сказал:»
— Пойдем, я покажу тебе снег.
Мама тотчас же бросила мыть посуду, и они вышли на солнце.
— Снега осталось не так уж много, — объяснил Муми тролль.
— Но ты бы видела, сколько его зимой! Весь дом был завален сугробами! Можно было провалиться до самого носа. Понимаешь, снежинки падают с неба, словно маленькие премаленькие холодные звездочки, а наверху, в черном небе, висят голубые и зеленые занавески, которые так и колышутся.
— Как красиво! — сказала мама.
— Да, а потом можно еще кататься по снегу, — продолжал Муми тролль.
— Это называется — кататься на лыжах. Съезжаешь прямо вниз, как молния, в огромном облаке снега, и если быть невнимательным, можно даже разбиться насмерть!
— Что ты говоришь?! — удивилась мама.
— И для этого то пользуются подносами?
— Нет, на них лучше кататься по льду, — обиженно пробормотал глубоко задетый Муми тролль.
— Подумать только, подумать только, — сказала мама, щурясь от солнца.
— Жизнь все таки по настоящему волшебная. Думаешь, что серебряный поднос годится только для одного дела, а оказывается, для чего то другого он еще удобнее. И все мне твердили: «Незачем варить столько варенья», — а оказалось, что оно все съедено.
Муми тролль покраснел.
— Мю рассказала тебе… — начал он.
— Конечно, — сказала мама.
— Спасибо! Хорошо, что ты позаботился о гостях, так что мне не пришлось краснеть за тебя. И знаешь, дом стал теперь гораздо просторней без всех этих ковров и безделушек. Кроме того, не придется так часто убирать.
Взяв немного снега, мама слепила снежок. Она бросила его, как обычно это делают мамы, довольно неуклюже, и он — бац! — плюхнулся неподалеку от них.
— Вот так так! — рассмеялась мама.
— Юнк и то сделал бы лучше.
— Мама, я ужасно тебя люблю, — признался Муми тролль.
Они медленно двинулись дальше по склону к мосту, но в почтовом ящике было пусто, письма еще не пришли. Длинные вечерние тени ложились на долину, и повсюду царили мир и удивительная тишина.
Мама села на перила моста и сказала:
— А теперь наконец я хочу чуточку больше услышать о нашем предке.
На другой день все семейство разом проснулось. И проснулось точно так же, как просыпалось всегда с наступлением весны, — от громких и веселых звуков шарманки.
Туу тикки в своей вывернутой наизнанку небесно голубой шапочке стояла под весенней капелью и вертела ручку шарманки, а небо было таким же голубым, как ее шапочка. И солнце отсвечивало в серебряной оковке шарманки.
Рядом с Туу тикки сидела малышка Мю — ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.
Далеко далеко на холме брела сонная Мюмла, тащившая за собой ковер из гостиной, на котором она проспала всю зиму. Сегодня весна решила быть не столько поэтичной, сколько шумной и веселой. Она выпустила в небо стайку беспорядочных редких облачков, она смела последний снег с крыш, она разрисовала повсюду холмы — словом, весна вовсю играла в апрель.
— Я проснулась! — полная радостного ожидания, воскликнула фрекен Снорк.
Дружески потеревшись мордочкой о ее носик, Муми тролль сказал:
— Счастливой весны!
А сам тут же задумался: сможет ли он когда нибудь рассказать ей про свою зиму так, чтобы она все поняла?
Он увидел, как фрекен Снорк побежала к шкафу, чтобы вытащить оттуда зеленую весеннюю шляпу.
Он увидел, как его папа, взяв анемометр и лопату, выходит на веранду.
Туу тикки без устали играла на шарманке, а солнечные лучи струились в долину, словно силы природы просили прощения за то, что еще совсем недавно были так недружелюбны к своим собственным созданиям.
«Сегодня должен прийти Снусмумрик, — подумал Муми тролль.»
— Сегодня очень подходящий день для возвращения«.»
Стоя тихонько на веранде, он видел, как суетится на холме все его семейство, окончательно проснувшееся и, как всегда, радостное.
Он поймал взгляд Туу тикки. Доиграв вальс до конца, она засмеялась и сказала:
— Ну, теперь купальня свободна!
— Я думаю, что единственно, кто и дальше может жить в купальне, это сама Туу тикки, — сказала Муми мама.
— Да и, кроме того, иметь купальню — буржуазный предрассудок. А плавки и купальники можно с таким же успехом надевать прямо на пляже.
— Большое спасибо, — сказала Туу тикки.
— Я подумаю.
И, продолжая играть на шарманке, она отправилась дальше в долину, чтобы разбудить всех спящих малышей.
А фрекен Снорк меж тем нашла первый росток крокуса. Он пробился на волю из теплого клочка земли под окном на южной стороне и еще даже не зазеленел.
— А может, не надо«… Он раздумывал, надо ли ему еще немножко притворяться больным — пусть за ним поухаживают. Но потом решил, что будет еще интереснее позаботиться о маме, развлечь ее. Тогда он вышел на кухню и сказал:»
— Пойдем, я покажу тебе снег.
Мама тотчас же бросила мыть посуду, и они вышли на солнце.
— Снега осталось не так уж много, — объяснил Муми тролль.
— Но ты бы видела, сколько его зимой! Весь дом был завален сугробами! Можно было провалиться до самого носа. Понимаешь, снежинки падают с неба, словно маленькие премаленькие холодные звездочки, а наверху, в черном небе, висят голубые и зеленые занавески, которые так и колышутся.
— Как красиво! — сказала мама.
— Да, а потом можно еще кататься по снегу, — продолжал Муми тролль.
— Это называется — кататься на лыжах. Съезжаешь прямо вниз, как молния, в огромном облаке снега, и если быть невнимательным, можно даже разбиться насмерть!
— Что ты говоришь?! — удивилась мама.
— И для этого то пользуются подносами?
— Нет, на них лучше кататься по льду, — обиженно пробормотал глубоко задетый Муми тролль.
— Подумать только, подумать только, — сказала мама, щурясь от солнца.
— Жизнь все таки по настоящему волшебная. Думаешь, что серебряный поднос годится только для одного дела, а оказывается, для чего то другого он еще удобнее. И все мне твердили: «Незачем варить столько варенья», — а оказалось, что оно все съедено.
Муми тролль покраснел.
— Мю рассказала тебе… — начал он.
— Конечно, — сказала мама.
— Спасибо! Хорошо, что ты позаботился о гостях, так что мне не пришлось краснеть за тебя. И знаешь, дом стал теперь гораздо просторней без всех этих ковров и безделушек. Кроме того, не придется так часто убирать.
Взяв немного снега, мама слепила снежок. Она бросила его, как обычно это делают мамы, довольно неуклюже, и он — бац! — плюхнулся неподалеку от них.
— Вот так так! — рассмеялась мама.
— Юнк и то сделал бы лучше.
— Мама, я ужасно тебя люблю, — признался Муми тролль.
Они медленно двинулись дальше по склону к мосту, но в почтовом ящике было пусто, письма еще не пришли. Длинные вечерние тени ложились на долину, и повсюду царили мир и удивительная тишина.
Мама села на перила моста и сказала:
— А теперь наконец я хочу чуточку больше услышать о нашем предке.
На другой день все семейство разом проснулось. И проснулось точно так же, как просыпалось всегда с наступлением весны, — от громких и веселых звуков шарманки.
Туу тикки в своей вывернутой наизнанку небесно голубой шапочке стояла под весенней капелью и вертела ручку шарманки, а небо было таким же голубым, как ее шапочка. И солнце отсвечивало в серебряной оковке шарманки.
Рядом с Туу тикки сидела малышка Мю — ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.
Далеко далеко на холме брела сонная Мюмла, тащившая за собой ковер из гостиной, на котором она проспала всю зиму. Сегодня весна решила быть не столько поэтичной, сколько шумной и веселой. Она выпустила в небо стайку беспорядочных редких облачков, она смела последний снег с крыш, она разрисовала повсюду холмы — словом, весна вовсю играла в апрель.
— Я проснулась! — полная радостного ожидания, воскликнула фрекен Снорк.
Дружески потеревшись мордочкой о ее носик, Муми тролль сказал:
— Счастливой весны!
А сам тут же задумался: сможет ли он когда нибудь рассказать ей про свою зиму так, чтобы она все поняла?
Он увидел, как фрекен Снорк побежала к шкафу, чтобы вытащить оттуда зеленую весеннюю шляпу.
Он увидел, как его папа, взяв анемометр и лопату, выходит на веранду.
Туу тикки без устали играла на шарманке, а солнечные лучи струились в долину, словно силы природы просили прощения за то, что еще совсем недавно были так недружелюбны к своим собственным созданиям.
«Сегодня должен прийти Снусмумрик, — подумал Муми тролль.»
— Сегодня очень подходящий день для возвращения«.»
Стоя тихонько на веранде, он видел, как суетится на холме все его семейство, окончательно проснувшееся и, как всегда, радостное.
Он поймал взгляд Туу тикки. Доиграв вальс до конца, она засмеялась и сказала:
— Ну, теперь купальня свободна!
— Я думаю, что единственно, кто и дальше может жить в купальне, это сама Туу тикки, — сказала Муми мама.
— Да и, кроме того, иметь купальню — буржуазный предрассудок. А плавки и купальники можно с таким же успехом надевать прямо на пляже.
— Большое спасибо, — сказала Туу тикки.
— Я подумаю.
И, продолжая играть на шарманке, она отправилась дальше в долину, чтобы разбудить всех спящих малышей.
А фрекен Снорк меж тем нашла первый росток крокуса. Он пробился на волю из теплого клочка земли под окном на южной стороне и еще даже не зазеленел.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 26 из 27
