Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
241 мин, 45 сек 11187
— Или не рассказать… Она не рассказала о том, что их убили. И я ведь все эти годы не пытался узнать, кто и почему. Ну зачем? — Ник стиснул зубы и уткнулся носом в сложенные замком ладони.
Нужно успокоиться. Что бы она ни сделала, чем бы ни руководствовалась, уже ничего нельзя изменить. Она его пожалела, не хотела, чтобы он посвятил свою жизнь мести, пыталась оградить. Если, конечно, Мари, на самом деле, была его тётей. До того момента, когда Ник увидел её в кабинете директора в день смерти родителей, он даже не предполагал, что у него есть тётя.
— Ник, — Розали погладила его по спине.
— Всё в порядке, — пробормотал Ник, распрямляясь. — Можно как-то узнать, какое ещё зелье в меня попало?
— Все пробы на твою кровь были отрицательными. Но ты же его принял тоже вчера. Найдём противоядие к «Чистому Дню», память вернётся, и ты вспомнишь, что ещё ел или пил. Только тебе нельзя засыпать, иначе память вторника практически вся потеряется, кроме тех воспоминаний, которые прорвались в сегодня.
— А если я и завтра выпью «Чистый День»? Он ведь противоядие к себе самому. И раз я вспоминаю даже то, что было восемнадцать лет назад, получается, его можно использовать как временное противоядие, пока не будет готово настоящее.
— Нельзя. Плохо уже то, что ты пьёшь его второй день подряд: если противоядие не сработает, то эффект зелья умножится — ты забудешь не только вторник и среду, но и понедельник. Выпьешь его завтра — забудешь всё с воскресенья по четверг. И с каждой следующей парой дней будут уменьшаться шансы, что даже стопроцентное противоядие тебе поможет. — Розали всплеснула руками и метнулась к столу, — совсем забыла!
Вернувшись, она протянула Нику баночки: в одной была бесцветная мазь, во второй — зеленоватая с кусочками листьев.
— Вот, руки намажь. Это обезболит и ускорит заживление. Зачерпывай из обеих и прямо в руках смешивай.
Ник подцепил немного и растёр смесь по коже. Ладони приятно охладились, только вот впитываться лекарство явно не собиралось.
— Я этим весь руль измажу.
— Пусть немного подействует, из магазина я тебя выпущу, — пообещала Розали, — потом с ладоней сотрёшь. Или, может, останешься? Мы бы тебе спать не давали.
— Мне и так не дадут: заступаю в ночную смену, — невесело усмехнулся Ник. — А к утру можно надеяться на противоядие?
Розали задумалась и покачала головой:
— Если всё пойдёт хорошо, к полудню, но возможно, что и позже. Утешайся мыслью, что мы тоже спать не будем.
— Вы сильно не надрывайтесь, — Ник виновато вздохнул, — сменами, что ли, тоже… Розали, знаешь, вы бы поменьше выходили из магазина. Постарайтесь быть здесь, пока я не скажу. В городе что-то… — он запнулся и хмыкнул: — Что-то странное происходит. И главное, непонятно, кто за этим стоит и чего хочет. Просто будьте осторожнее.
— Хорошо, — недоумённо согласилась она.
— Поеду, — Ник поднялся, стараясь ничего не задевать руками.
Розали сунула ему в карман бумажную салфетку и, забежав вперёд, поочерёдно распахнула двери.
На улочку перед магазином спустился поздний вечер — прохожих не стало совсем, припаркованных автомобилей оставалось всё меньше. Ярким жёлтым пятном у обочины маячил фольксваген Монро. По-хорошему, стоило бы дождаться Потрошителя и посоветоваться с ним. Уже не о поимке Кимуры — кто-то отрезал и эту ниточку к его прошлому — хотелось обсудить с кем-нибудь мудрым и начитанным ситуацию с капитаном. Прежде необходимости не возникало, и теперь Ник остро осознавал, как ему не хватает знаний о королевских семьях. Кто они, чего от них ждать, как могло получиться, что французский принц, пусть и незаконнорожденный, оказался в Портленде? Но Монро всё не шёл, а нужно было ещё успеть переодеться перед поездкой к «Банфилду»… Когда-нибудь у капитана сдадут нервы.
— Э, слышь! — с противоположной стороны дороги оглушительно свистнули. Ник удивлённо обернулся. От уже знакомого древнего плимута на него двигался один из давешних грузчиков. — Слышь, ты ваще задрал. Те чё на жопе не сидится? Я те чё, весь день за тобой топать?
— Сэр? — Ник неуверенно потянулся к кобуре. — Стойте, или я арестую вас за нападение на полицейского.
— Ты чё ща сказал?! Ты…
Ник поражённо заморгал под потоком ничем неспровоцированной матерщины — даже если парень просто обознался, арест и камера ему пойдут на пользу — и хватанул пальцами воздух там, где должен был схватить рукоять глока. В следующий миг на голову ему накинули мешок и шарахнули под дых. Руки тут же заломили за спину, в ворот и ремень вцепился ещё кто-то, и его, задыхающегося в душном мешке, слажено поволокли по асфальту. Затем бросили на сидение, и сверху навалилось тяжёлое тело.
— Поехали!
— Наручники его давай! Хер пойми, в чём он измазан, сопли какие-то.
Рыкнул двигатель. Ник дёрнулся, и на него навалилось второе тело, выдавливая последний воздух из лёгких.
— Шею не сверни, за дохлого не платят, — прикрикнуло первое тело, вытягивая наручники из-за пояса штанов.
Нужно успокоиться. Что бы она ни сделала, чем бы ни руководствовалась, уже ничего нельзя изменить. Она его пожалела, не хотела, чтобы он посвятил свою жизнь мести, пыталась оградить. Если, конечно, Мари, на самом деле, была его тётей. До того момента, когда Ник увидел её в кабинете директора в день смерти родителей, он даже не предполагал, что у него есть тётя.
— Ник, — Розали погладила его по спине.
— Всё в порядке, — пробормотал Ник, распрямляясь. — Можно как-то узнать, какое ещё зелье в меня попало?
— Все пробы на твою кровь были отрицательными. Но ты же его принял тоже вчера. Найдём противоядие к «Чистому Дню», память вернётся, и ты вспомнишь, что ещё ел или пил. Только тебе нельзя засыпать, иначе память вторника практически вся потеряется, кроме тех воспоминаний, которые прорвались в сегодня.
— А если я и завтра выпью «Чистый День»? Он ведь противоядие к себе самому. И раз я вспоминаю даже то, что было восемнадцать лет назад, получается, его можно использовать как временное противоядие, пока не будет готово настоящее.
— Нельзя. Плохо уже то, что ты пьёшь его второй день подряд: если противоядие не сработает, то эффект зелья умножится — ты забудешь не только вторник и среду, но и понедельник. Выпьешь его завтра — забудешь всё с воскресенья по четверг. И с каждой следующей парой дней будут уменьшаться шансы, что даже стопроцентное противоядие тебе поможет. — Розали всплеснула руками и метнулась к столу, — совсем забыла!
Вернувшись, она протянула Нику баночки: в одной была бесцветная мазь, во второй — зеленоватая с кусочками листьев.
— Вот, руки намажь. Это обезболит и ускорит заживление. Зачерпывай из обеих и прямо в руках смешивай.
Ник подцепил немного и растёр смесь по коже. Ладони приятно охладились, только вот впитываться лекарство явно не собиралось.
— Я этим весь руль измажу.
— Пусть немного подействует, из магазина я тебя выпущу, — пообещала Розали, — потом с ладоней сотрёшь. Или, может, останешься? Мы бы тебе спать не давали.
— Мне и так не дадут: заступаю в ночную смену, — невесело усмехнулся Ник. — А к утру можно надеяться на противоядие?
Розали задумалась и покачала головой:
— Если всё пойдёт хорошо, к полудню, но возможно, что и позже. Утешайся мыслью, что мы тоже спать не будем.
— Вы сильно не надрывайтесь, — Ник виновато вздохнул, — сменами, что ли, тоже… Розали, знаешь, вы бы поменьше выходили из магазина. Постарайтесь быть здесь, пока я не скажу. В городе что-то… — он запнулся и хмыкнул: — Что-то странное происходит. И главное, непонятно, кто за этим стоит и чего хочет. Просто будьте осторожнее.
— Хорошо, — недоумённо согласилась она.
— Поеду, — Ник поднялся, стараясь ничего не задевать руками.
Розали сунула ему в карман бумажную салфетку и, забежав вперёд, поочерёдно распахнула двери.
На улочку перед магазином спустился поздний вечер — прохожих не стало совсем, припаркованных автомобилей оставалось всё меньше. Ярким жёлтым пятном у обочины маячил фольксваген Монро. По-хорошему, стоило бы дождаться Потрошителя и посоветоваться с ним. Уже не о поимке Кимуры — кто-то отрезал и эту ниточку к его прошлому — хотелось обсудить с кем-нибудь мудрым и начитанным ситуацию с капитаном. Прежде необходимости не возникало, и теперь Ник остро осознавал, как ему не хватает знаний о королевских семьях. Кто они, чего от них ждать, как могло получиться, что французский принц, пусть и незаконнорожденный, оказался в Портленде? Но Монро всё не шёл, а нужно было ещё успеть переодеться перед поездкой к «Банфилду»… Когда-нибудь у капитана сдадут нервы.
— Э, слышь! — с противоположной стороны дороги оглушительно свистнули. Ник удивлённо обернулся. От уже знакомого древнего плимута на него двигался один из давешних грузчиков. — Слышь, ты ваще задрал. Те чё на жопе не сидится? Я те чё, весь день за тобой топать?
— Сэр? — Ник неуверенно потянулся к кобуре. — Стойте, или я арестую вас за нападение на полицейского.
— Ты чё ща сказал?! Ты…
Ник поражённо заморгал под потоком ничем неспровоцированной матерщины — даже если парень просто обознался, арест и камера ему пойдут на пользу — и хватанул пальцами воздух там, где должен был схватить рукоять глока. В следующий миг на голову ему накинули мешок и шарахнули под дых. Руки тут же заломили за спину, в ворот и ремень вцепился ещё кто-то, и его, задыхающегося в душном мешке, слажено поволокли по асфальту. Затем бросили на сидение, и сверху навалилось тяжёлое тело.
— Поехали!
— Наручники его давай! Хер пойми, в чём он измазан, сопли какие-то.
Рыкнул двигатель. Ник дёрнулся, и на него навалилось второе тело, выдавливая последний воздух из лёгких.
— Шею не сверни, за дохлого не платят, — прикрикнуло первое тело, вытягивая наручники из-за пояса штанов.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 38 из 67
