Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
241 мин, 45 сек 11189
В лицо плеснуло кровью. Штрихкод распластался под колесом с дырой в груди.
Ведьма спорила крайне редко, несмотря на чистейший, незамутнённый эмоциями ведьминский характер. Надерзить, отпустить двусмысленное замечание, заиграться, — всё это было частью её натуры. Но спорить — Ренард пытался вспомнить, когда ещё ему приходилось слышать от неё отказ.
— Я. Не. Могу, — отчеканила Кэтрин. — Тебе придётся выбрать, или выберу я.
Ренард отпустил дверную ручку и обернулся. Кэтрин стояла гордо задрав нос и, похоже, говорила правду.
— Семь часов — это всего на две дозы больше, — добавила она мягче и повторила: — Одновременно никак. Даже будь у меня точная рецептура твоей отравы и все компоненты противоядия, оно готовится одиннадцать часов. А у меня их нет.
— Начни с тамина, — сказал Ренард и, отвернувшись, чтобы не видеть облегчения на лице Ведьмы, вышел на улицу. Красная дверь притворилась за его спиной.
Наступала долгая ночь — слишком долгая. Возможно, тех дополнительных семи часов, что Кэтрин потратит на изготовление тамина, не потребуется, если друг Гримма сумеет приготовить противоядие раньше. Но рассчитывать на него не следовало. Для начала было бы неплохо познакомиться с этим другом. Но как, если Гримм его скрывает?
Мир сошёл с ума: Ведьма спорит, по Портленду разгуливают Жнецы и испанские спецслужбы, а Гримм… Что ж, одно остаётся неизменным — в управлении Гримма нет.
Ренард спустился к дороге и, щёлкнув брелоком, потянул дверь юкона. Дверь не поддалась. Блокировка отключилась, но открыть внедорожник не получилось и со второго раза. Оглядев внезапную и крайне странную проблему, Ренард упёрся правой рукой в заднюю дверь, поудобнее прихватил ручку и… чуть повернул голову, смещая мёртвую зону. В дверь, где ещё мгновение назад была его рука, со скрежетом впился нож для рубки мяса. Гибкая тень успела только выставить блок и, сбитая с ног, отлетела к дереву. С запрокинутой головы спал капюшон. Ренард выхватил пистолет, вскинул — и медленно опустил.
— Келли? — удивлённо выдохнул он. — Не может этого быть.
Она изменилась, и дело даже не в возрасте и шраме, дугой обрамлявшем правый глаз. Он помнил её в ярком летнем платье и босоножках посреди жаркой, залитой безжалостным нью-йоркским солнцем шумной улицы, сжимающей в одной руке сахарную вату на палочке, в другой — ладошку сына. Страх в её взгляде был тот же, но теперь к нему добавилась дикая ненависть.
— Столько лет… Я думал, ты умерла, — Ренард с замиранием сердца шагнул ближе, — а ты, значит, была у испанцев?
— Лишь бы подальше от тебя, — прошипела Келли, поднимаясь с земли. В тонкой ладони с лязгом раскрылся нож-бабочка.
— О, Келли, — улыбнулся Ренард и убрал пистолет в кобуру, — ты не представляешь, как я рад, что ты выжила: я ведь почти смирился с потерей.
— Молчи! — взвизгнула она, кидаясь вперёд.
Он позволил ей пролететь мимо и врезаться в дверь внедорожника. Тамин гнал кровь по венам, ускорял нервные импульсы, и впервые в жизни принятая доза не вызывала беспокойства и чувства стыда.
— Отдай мне то, что обещала, — сказал он.
Сердце гулко ухнуло в груди и сладко сжалось. Восемнадцать проклятых лет он не мог произнести эти слова, простые, но меняющие всю его жизнь.
— Нет, — глухо ответила Келли и обернулась, щеря зубы в безумной улыбке.
— Что? — растерялся Ренард.
— Ты его не получишь.
— Ты не можешь… — не веря собственным ушам, он шагнул ближе и повторил с нажимом: — Отдай мне то, что обещала!
— Нет! — заорала Келли, хватаясь за голову.
— Вот оно что. Отдай мне…
Балисонг полетел ему в грудь. Ренард увернулся и успел увидеть только мелькнувшие над юконом ботинки — Келли спрыгнула с противоположной стороны и рванула во дворы. Похоже, быстрые ноги достались Нику от мамы. Даже на тамине погоня может оказаться сложной задачей, но главное — абсолютно бессмысленной: теперь она никуда не денется.
Ренард с наслаждением вдохнул пахнущий цветами ночной воздух и, улыбаясь, вырвал нож из юкона. Зазвонил сотовый. Он прижал трубку плечом и склонился над дверью, пытаясь найти, что за стопор Келли там устроила.
— Да, Ник?
Дверь с хрустом распахнулась от хорошего рывка.
Внедорожник остановился за два дома от ограждения, увязнув в полицейских фордах. Увидев прибытие шефа, Ник выбрался из пикапа и быстрым шагом пошёл навстречу — до жёлтой ленты добрались одновременно.
— Сэр, стрелка найти так и не удалось, — доложил Ник.
— Ты в порядке? — перебил капитан.
— Что? А, да, я в порядке, — Ник вскинул голову, но его лица не увидел — шеф оглядывал освещаемую красно-синими огнями улицу.
— Рассказывай.
Ведьма спорила крайне редко, несмотря на чистейший, незамутнённый эмоциями ведьминский характер. Надерзить, отпустить двусмысленное замечание, заиграться, — всё это было частью её натуры. Но спорить — Ренард пытался вспомнить, когда ещё ему приходилось слышать от неё отказ.
— Я. Не. Могу, — отчеканила Кэтрин. — Тебе придётся выбрать, или выберу я.
Ренард отпустил дверную ручку и обернулся. Кэтрин стояла гордо задрав нос и, похоже, говорила правду.
— Семь часов — это всего на две дозы больше, — добавила она мягче и повторила: — Одновременно никак. Даже будь у меня точная рецептура твоей отравы и все компоненты противоядия, оно готовится одиннадцать часов. А у меня их нет.
— Начни с тамина, — сказал Ренард и, отвернувшись, чтобы не видеть облегчения на лице Ведьмы, вышел на улицу. Красная дверь притворилась за его спиной.
Наступала долгая ночь — слишком долгая. Возможно, тех дополнительных семи часов, что Кэтрин потратит на изготовление тамина, не потребуется, если друг Гримма сумеет приготовить противоядие раньше. Но рассчитывать на него не следовало. Для начала было бы неплохо познакомиться с этим другом. Но как, если Гримм его скрывает?
Мир сошёл с ума: Ведьма спорит, по Портленду разгуливают Жнецы и испанские спецслужбы, а Гримм… Что ж, одно остаётся неизменным — в управлении Гримма нет.
Ренард спустился к дороге и, щёлкнув брелоком, потянул дверь юкона. Дверь не поддалась. Блокировка отключилась, но открыть внедорожник не получилось и со второго раза. Оглядев внезапную и крайне странную проблему, Ренард упёрся правой рукой в заднюю дверь, поудобнее прихватил ручку и… чуть повернул голову, смещая мёртвую зону. В дверь, где ещё мгновение назад была его рука, со скрежетом впился нож для рубки мяса. Гибкая тень успела только выставить блок и, сбитая с ног, отлетела к дереву. С запрокинутой головы спал капюшон. Ренард выхватил пистолет, вскинул — и медленно опустил.
— Келли? — удивлённо выдохнул он. — Не может этого быть.
Она изменилась, и дело даже не в возрасте и шраме, дугой обрамлявшем правый глаз. Он помнил её в ярком летнем платье и босоножках посреди жаркой, залитой безжалостным нью-йоркским солнцем шумной улицы, сжимающей в одной руке сахарную вату на палочке, в другой — ладошку сына. Страх в её взгляде был тот же, но теперь к нему добавилась дикая ненависть.
— Столько лет… Я думал, ты умерла, — Ренард с замиранием сердца шагнул ближе, — а ты, значит, была у испанцев?
— Лишь бы подальше от тебя, — прошипела Келли, поднимаясь с земли. В тонкой ладони с лязгом раскрылся нож-бабочка.
— О, Келли, — улыбнулся Ренард и убрал пистолет в кобуру, — ты не представляешь, как я рад, что ты выжила: я ведь почти смирился с потерей.
— Молчи! — взвизгнула она, кидаясь вперёд.
Он позволил ей пролететь мимо и врезаться в дверь внедорожника. Тамин гнал кровь по венам, ускорял нервные импульсы, и впервые в жизни принятая доза не вызывала беспокойства и чувства стыда.
— Отдай мне то, что обещала, — сказал он.
Сердце гулко ухнуло в груди и сладко сжалось. Восемнадцать проклятых лет он не мог произнести эти слова, простые, но меняющие всю его жизнь.
— Нет, — глухо ответила Келли и обернулась, щеря зубы в безумной улыбке.
— Что? — растерялся Ренард.
— Ты его не получишь.
— Ты не можешь… — не веря собственным ушам, он шагнул ближе и повторил с нажимом: — Отдай мне то, что обещала!
— Нет! — заорала Келли, хватаясь за голову.
— Вот оно что. Отдай мне…
Балисонг полетел ему в грудь. Ренард увернулся и успел увидеть только мелькнувшие над юконом ботинки — Келли спрыгнула с противоположной стороны и рванула во дворы. Похоже, быстрые ноги достались Нику от мамы. Даже на тамине погоня может оказаться сложной задачей, но главное — абсолютно бессмысленной: теперь она никуда не денется.
Ренард с наслаждением вдохнул пахнущий цветами ночной воздух и, улыбаясь, вырвал нож из юкона. Зазвонил сотовый. Он прижал трубку плечом и склонился над дверью, пытаясь найти, что за стопор Келли там устроила.
— Да, Ник?
Дверь с хрустом распахнулась от хорошего рывка.
Внедорожник остановился за два дома от ограждения, увязнув в полицейских фордах. Увидев прибытие шефа, Ник выбрался из пикапа и быстрым шагом пошёл навстречу — до жёлтой ленты добрались одновременно.
— Сэр, стрелка найти так и не удалось, — доложил Ник.
— Ты в порядке? — перебил капитан.
— Что? А, да, я в порядке, — Ник вскинул голову, но его лица не увидел — шеф оглядывал освещаемую красно-синими огнями улицу.
— Рассказывай.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 40 из 67
