Вопрос идентификации

Ужин дома прошел так же, как вчера: странно. Перси все вспоминал спрятанную в отделе «Любовь» и находил немало сходства. Иллюзия мира и нормальности, а под ней — пропасть.

Впрочем, иллюзия, кажется, помогала маме держаться. Это было хорошо.

После ужина из камина вышел министр. И Рон с Гермионой. И все повторилось — отчеты Перси и Аспида, впечатления Гарри…

— Мне есть что еще сказать, — произнес Перси, когда с отчетами они закончили. — Но я предлагаю сначала выслушать министра.

— Перси, — усмехнулся Кингсли, — раз уж ты взял на себя организацию этого военного совета, называй меня по имени.

Перси моргнул. Хотел возразить, он ничего на себя не брал, тем более руководство министром!

— Взял-взял, — хмыкнул министр. — И это хорошо. Итак. У меня информации немного — но важной. Аврорат выяснил наконец, за какой именно период времени было поставлено заклинание портала. Четыре дня.

— Это точно? — Аспид прищурился.

Перси мысленно пробежал список. Четыре дня. Это значит — всех, кто приходил к отцу они уже видели. Кроме сотрудников официального отдела Артура, подлинных и законспирированных.

— Точно, — сказал Кингсли. — Аврорат занимается проверкой сотрудников его отдела. Но у них отсутствует мотив.

— У всех отсутствует мотив, — сказал Аспид. — Кого в отделе ни послушай, лучшего Главного у них еще не было. Даже если человек только что грязно ругался на количество работы.

— Артур был очень осторожен, всегда, — сказала мама. — У него не было врагов, если он того не хотел…

— У Крокера присутствует мотив, — сказал Рон. — Сразу прыгнул в главы отдела, да еще и клятв не нарушил. Был пешкой, взял корону. Просто замечательно же.

— Он уже пытался. — Кингсли покачал головой. — Но интригой. Исподтишка. Люди обычно не меняют подход к политике.

— Если в первый раз не сработало, то логично изменить поведение, — возразила Гермиона. — Разве нет?

— Люди нелогичны, мисс Грейнджер, — сказал Аспид. — Мы ленивы…

— Это точно! — ухмыльнулся Рон. Гермиона пихнула его в плечо.

— … И если что-то работает, мы будем этого держаться, пока можно, а иногда и пока нельзя.

— Но мотив у него есть, — повторил Рон. — И он же мог это организовать. Вполне мог. Я вообще согласен, стратегию посреди партии меняют только если что-то сильно изменилось. Но что если мы не видим того, что изменилось?

— Я вижу. — Перси положил на стол папку со своими пометками и придавил ее ладонью. — Я точно знаю, что изменилось. Но, по правде говоря, не представляю, кому из этих людей это настолько помешало. И почему.

— Мы у ваших ног, Персиваль. — Аспид наклонился вперед. Мама улыбнулась.

— Северус, ты переигрываешь.

— Конечно. И с большим удовольствием.

«И чтобы ты улыбалась дальше», — мысленно дополнил Перси. Аспид ничего не делал просто потому, что захотелось. Или ради удовольствия, что бы он там ни говорил.

— Я проанализировал предписания, регулирующие работу отдела, — начал он, — и все изменения за последний год укладываются в одну стратегию: консолидация. Раньше все секции отдела были фактическими маленькими Отделами тайн. Их начальники могли практически все.

— Это верно, — задумчиво произнесла мама. — Робард был вполне себе королем. Правда, на редкость доброжелательным и просвещенным. Но мы все знали, что его слово — последнее.

— Артур это изменил полностью. За последний год произошло полное переподчинение секций начальнику отдела и секции стратегического планирования.

— Дай угадаю. — Рон потер лоб в преувеличенной задумчивости. — Секция планирования — это та самая законспирированная половина папиного официального отдела.

— В точку, — признал Перси. — Поэтому я не верю, что они хоть как-то замешаны. Они выиграли больше всех. И оклады, и позиции, и власть.

— Ты полагаешь, власть — это важно? — Гарри нахмурился.

— Я, наверное, неверно подобрал слово. Я имею в виду объективное влияние твоей работы. Конечно же, это важно. Просто перебирать бумажки — или знать, что от твоего решения зависит будущее — идеи, проекта…

Или людей. Этого он не сказал. Но Кингсли наверняка понял… Неважно. Сейчас — неважно. А там, возможно, министр сочтет его недостаточно зрелым, чтобы действительно решать судьбы пожирателей в Берлине — раз уж он теперь знал, кого именно они чуть не убили.

— А вот проиграли, пожалуй, все нами опрошенные, — добавил Перси. — Опять же, что бы они нам ни говорили. Кто в своем уме скажет, что им не дали финансирования, если записей не осталось, а начальство пропало? Выгоднее соврать — вдруг и в самом деле дадут.

— Разумно, — проговорил Кингсли. — Но, возможно, документы все же остались. Артур хорошо вел документацию.